В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
сагибом, да и разговаривает со мной через губу, презрительно морщась:
– Я уже набрал нужных мне людей, причем не всяких подозрительных прохвостов, а тех, кого я знаю.
– Как угодно, – независимо пожимаю я плечами и разворачиваюсь на выход.
Но во дворе ненадолго задерживаюсь, ведь тут можно найти уйму дел. Одному из слуг я помогаю закинуть на плечо тяжелый бочонок, щипаю за упругий бок бегущую мимо девицу, по виду – кухарку, разговорившись со славным рыжим парнем, ирландцем, как и я, приглашаю его на кружку пива. Не каждый день встретишь земляка в этой проклятой Англии. В «Усладу моряка» я возвращаюсь уже вечером, веселый и довольный. Поймав пристальный взгляд командира, медленно опускаю веки, и тут же плюхаюсь за стол, лицо расплывается в пьяной улыбке.
– Привет всей честной компании! – реву я. – Эля, принесите мне эля!
– Эля! – передразнивает меня парижанин. – Мне уже кажется, что мы останемся в этом городе навсегда.
– Ничуть! – отзываюсь я живо. – Послезавтра у нас большой день.
Куда только делось уныние, все вмиг подбираются, в глазах разгорается огонь, на губах расцветают хищные ухмылки.
– Выкладывай, – командует шевалье де Кардига.
Выслушав, командир начинает задавать вопросы, высокий лоб идет морщинами, глаза спрятались под нависшими веками. Наваррец молча глядит на командира, парижанин и Малыш подмигивают друг другу, но рта не раскрывают, чтобы не мешать шевалье де Кардига.
Наконец командир поднимает голову, голос холоден как лед:
– Есть богатая добыча, нам известно, когда пойдет обоз и примерное количество охраны. Что ж, будем брать! – И, предупреждая радостные крики, тут же добавляет: – Как вы понимаете, просто так Саутгемптон мы не покинем. Не можем же мы отбыть из города, так и не поквитавшись с британцами за гибель наших товарищей, както это будет не похристиански! В ночь перед нападением на отъезжающего господина Шорби мы немного пошумим здесь, в городе. Этим добьемся сразу нескольких целей. Вопервых, нанесем ощутимый урон англичанам, а вовторых, оттянем сюда стражников, что до сих пор ищут нас по всему побережью.
– И как же мы пошумим? – осторожно спрашивает сьер Габриэль.
– Цели выбирал шевалье Робер, вот он и доложит, – отвечает командир. – Итак, мы вас внимательно слушаем, сьер де Армуаз.
– Буду краток, – заявляю я. – В ночь на двадцать пятое декабря мы подожжем королевскую судоверфь и собор Святого Георгия.
– Но ведь это будет ночь на Рождество Христово, в соборе будут молиться сотни людей! – потрясенно бросает Жюль де Фюи. Малыш и гасконец дружно кивают и словно сговорившись, на лицах появляется брезгливое недоумение.
– Можно же выбрать иные цели, – с жаром продолжает парижанин. – К примеру, городское казначейство или арсенал…
– На войне как на войне! – прерывает его шевалье де Кардига.
Лицо командира словно высечено из камня, глаза пылают мрачным огнем, голос лязгает сталью:
– Арсенал – это ущерб всего лишь для войска, а в любой армии генералы обожают все скрывать и секретить от гражданских лиц. Никто и не узнает, что там у них произошло. Нам же нужно событие, которое всколыхнет все побережье, а то и целую страну!
Парижанин привстает, брови сдвинул к переносице, на командира глядит исподлобья.
Но не успевает Жюль раскрыть рот, как шевалье де Кардига ледяным тоном произносит:
– Это приказ, и точка! Если это когото волнует, то скажу, что весь грех за то, что случится, я беру на себя. А теперь задачи для каждого из вас на завтра…
Когдато в Англии каждый мужчина был воином, и по зову монарха обязан был прибывать на помощь королевской дружине. Выглядели те воины тускло и уныло, особенно на фоне французов или немцев. Где кольчуги и панцири, железные шлемы и блистающие стальные мечи? Все, что имелось у англичан, – эта стеганые куртки с нашитыми на них костяными пластинами, плотные шапки да деревянные щиты. А если вы думаете, что каменные топоры сгинули в глуби времен на пару с неандертальцами, то глубоко ошибаетесь. Именно каменными топорами саксы крушили черепа воинам Вильгельма Завоевателя в битве при Гастингсе какихто четыреста лет тому назад. Вернее сказать, пытались крушить, поскольку победили тогда именно нормандцы.
Ныне с таким вооружением много не навоюешь, всетаки пятнадцатый век на дворе. Востребованы стальные доспехи и двуручные мечи, обшитые металлом щиты и длинные английские луки, пушки и кулеврины, в конце концов. Рыцари с оруженосцами и наемники, понятное дело, прибывают в войско уже вооруженными, а с остальными что делать прикажете? Одеть и обуть воина стоит дорого, не каждой деревне по карману. К тому же велишь йоменам свое принести, они такого барахла натащат, что
