В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
Родерика Флаймса.
– Есть ли условные слова для встречи?
– Не знаю, я должен был передать деньги и письмо, всем остальным занимался лейтенант де Лунжи.
– Тот детина, что ехал во главе отряда? – для чегото уточняет капитан.
Пленник суетливо кивает. Увы, допросить покойного лейтенанта сможет только апостол Петр, да и то лишь в том невероятном случае, если британца по какойто ошибке проворонят черти. Шевалье де Кардига с минуту молча смотрит пленнику в лицо, англичанин то отводит в сторону расширенные от страха глаза, то вновь искательно заглядывает в лицо командиру.
Сьер Габриэль прерывает гнетущую тишину.
– Помоему, дело ясное. Разрешите, я отведу его на прогулку? – деловито спрашивает он.
– Давай.
Цепко ухватив пленника за ворот, гасконец оттаскивает его в лес. Крысиное личико англичанина бледнеет, он идет, еле переставляя ноги. Из кустов раздается предсмертный стон, но шевалье де Кардига уже забыл о британце, голос командира гремит сталью:
– Оттащить трупы с дороги, лошадей и карету отвести поглубже в лес. Затем мы немедля выезжаем в Мальмсбери.
Чтото в происшедшем царапает меня, словно перед глазами мелькнула какаято важная деталь, а я ее не заметил. Я напрягаю голову, но так и не понимаю, что именно меня насторожило, и, махнув рукой, решаю, что разберусь во всем позже, сейчас не до того. Я открываю рот, чтобы узнать, что за чертовщина здесь происходит, но тут Жюль в двух словах все разъясняет. Ошалело кивнув, я принимаюсь за работу. Не проходит и получаса, как дорога становится чистой, и ничего не говорит о том, что совсем недавно тут произошло смертоубийство.
Безжалостно настегивая коней, мы несемся по направлению к Мальмсбери, я же все повторяю про себя строчки перехваченного письма, которое нам с Малышом прочелтаки сьер Габриэль.
«Мы, Божьей милостью герцог Хамфри Глочестер, лордпротектор английского королевства и защитник короны, повелеваем, чтобы по поручении сего вы, сэр Флаймс, немедленно выехали во Францию во главе приданного отряда и решили наконец проблему «Буржского царька» теми методами, кои сочтете наиболее подходящими. Срок вам отпускаю в десять недель с момента получения сего послания».
Отныне забыто все, что было нам поручено, а мы обязаны сломя голову нестись туда, где ждут это послание будущие убийцы короля Франции Карла VII. Поступи мы иначе, и это совершенно справедливо будет воспринято как предательство и государственная измена. Герцогу Карлу Орлеанскому придется немного подождать обещанной помощи, поскучать в неволе, и я рад, что все так обернулось. По назойливым слухам, циркулирующим среди французской знати, в последние несколько лет Орлеанец не на шутку увлекся соколиной охотой, смазливыми придворными фрейлинами и любовными виршами, коих сочинили чуть ли не пятьсот. Поговаривают, что некоторые из них весьма и весьма удались, и герцог всерьез подумывает издать книгу. Так что пусть вельможа и дальше томится в английском плену, целее будет. И без него во французском королевстве хватает заговоров, интриг и прочей неразберихи.
Тусклое британское солнце вотвот укроется за верхушками деревьев, воздух свеж, под ногами хлюпает грязь вперемешку с полусгнившими листьями. С запада наползает черная туча, медленно, но точно, словно асфальтовый каток.
– Через полчаса хлынет ливень, – уверенно басит Малыш.
– Замечательно, – отзываюсь я. – Дождь – хорошая примета.
– Робер, – Малыш колеблется, не решаясь чтото сказать, бросает по сторонам быстрый взгляд, словно подозревая, будто мрачные стволы деревьев, подпирающие низкое небо, способны нас подслушать. – У меня отчегото плохое предчувствие.
– Сожрал перед сном какуюнибудь британскую гадость вроде пудинга и запил ее темным элем? – уточняю я, в сотый раз проверяя, легко ли выходит из ножен кинжал, что я ношу на правом предплечье. – Что ж вы как дети малые, все в рот тащите?
– Пудинг, – мечтательно тянет Жюль, который притаился за соседним деревом. – Это вещь! Хотя я бы сейчас и от копченого окорока не отказался.
– Губа не дура, – фыркаю я, подсыпая свежий порох на полку пистолета, и говорю Малышу: – Если начнется какая заварушка, держись поближе ко мне.
– Зачем? – недоуменно косится верзила.
– Надо, – туманно отвечаю я.
Ну не будешь же объяснять, что рядом с ним намного безопаснее, чем без него.
– А ну тихо! – шипит командир, и мы возвращаемся к наблюдению.
На первый взгляд усадьба «Белый вол» ничем не отличается от прочих английских поместий. Высокий двухэтажный особняк в форме буквы «П» заботливо обнесен каменной оградой. Массивные ворота, обитые железными полосами, узкие окна – бойницы, тяжелые ставни,
