В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
широко распахнутые по случаю светлого времени суток. Словом, типичный сельский дом дворянина средней руки. Если не знать точно, то сроду не подумаешь, что перед тобой находится база, где ведется подготовка убийц для французского короля и его семьи.
Слева от особняка стоит одноэтажный домик для слуг, рядом с ним – конюшня и кузница, справа, на некотором отдалении, расположена маленькая церквушка. Вот уже пару часов мы пристально наблюдаем за усадьбой, но так и не заметили ничего подозрительного.
– Что толку тянуть? – недовольно бурчит парижанин. – Если мы решили войти внутрь, то так и следует поступить.
В его словах есть определенный резон. Атаковать ночью, не зная ни расположения постов, ни схемы помещений – чистое безумие. Ляжем все, так и не выполнив задачи. Но выжидать и изучать нам особо некогда, англичан, побитых нами на дороге под Кингстоном, наверняка уже нашли и доложили куда надо. Того и гляди сюда двинется подкрепление, и мы из охотников превратимся в дичь. Долго ли мы продержимся в незнакомой местности, если на облаву поднимут всю округу?
– Верно, – поддерживают Жюля гасконец и Малыш. – Раньше войдем, раньше выйдем.
– Что ж, – решает шевалье де Кардига. – Так тому и быть. Задача ясна?
– Чего уж тут неясного, – отзывается парижанин. – После того как вы начнете, мы убиваем всех, кто сопротивляется, а здание поджигаем. Вы с Малышом идете вперед, на второй этаж, я – по первому этажу направо, сьер Габриэль – налево. Робер остается в главном холле, страхует нас от разных неожиданностей. Когда покончим со всеми, встречаемся во дворе, перед входом в усадьбу.
Командир оглядывает нас испытующе и громко произносит:
– Их гораздо больше, чем нас, но британцы не готовы к бою. А потому чем быстрее мы все проделаем, тем лучше. Главное – не дать им опомниться! Будут баррикадироваться в комнатах – не лезьте, пусть их. Наша задача – убить как можно больше, а потом сжечь все дотла. Из огня они вылезут сами, как миленькие.
Подавая пример, шевалье де Кардига садится на жеребца. Я прыгаю в седло, пристраиваюсь в хвост за Жюлем, лица моих спутников непривычно суровы, губы плотно сжаты. Впервые за месяц, проведенный в Англии, нам предстоит иметь дело с равными по силе воинами. Это не купеческий караван грабить или поджигать арсенал. Понятно, будут потери, и уже через какойто час, когда все будет кончено, нас останется гораздо меньше. Но даже если все мы поляжем в тайном гнезде врага, то успеем захватить с собой на тот свет столько англичан, что сорвем их планы! Наша единственная надежда на успех – внезапность и дерзость.
Медленным шагом мы въезжаем в беспечно распахнутые ворота, выскочивший конюх всматривается изпод руки и, повернувшись к нам спиной, кричит чтото неразборчивое. Тут же на помощь ему выбегают двое подростков, кланяясь, подхватывают поводья. Главная дверь усадьбы распахивается, на крыльцо выплывает важный господин в расшитой серебром ливрее, с достоинством нагибает голову, обозначив поклон.
Гулкий голос господина в ливрее заполняет собой весь двор:
– Добро пожаловать в усадьбу «Белый вол», господа. Как вас представить хозяину дома?
– Сэр Джереми Хиггинс со спутниками, – надменно заявляет шевалье де Кардига.
Следом за этим то ли лакеем, то ли мажордомом мы входим в просторный высокий холл, ярко освещенный пламенем свечей. Помимо многочисленных канделябров на стенах под потолок подвешена гигантская люстра, на ней истекают воском не менее сотни свечей толщиной в мое предплечье.
– Как для бала приготовились, – вполголоса замечает Жюль.
– Прошу подождать, – церемонно объявляет наш проводник, перед тем как исчезнуть в одной из дверей.
Мы скидываем плащи, готовясь к предстоящей резне.
– По моей команде, – вполголоса напоминает командир.
Я машинально киваю, во рту сухо, ладони, напротив, вспотели, а сердце колотится, как сумасшедшее. Казалось бы, за четыре года можно привыкнуть к постоянной угрозе смерти, ан нет, не получается. Перед каждым боем я попрежнему волнуюсь, как в первый раз.
Через несколько минут одна из дверей, ведущих в холл, распахивается, в сопровождении пары воинов твердым шагом входит высокий широкоплечий мужчина лет тридцати в сером камзоле.
– Сэр Родерик Флаймс? – сощурившись, спрашивает командир.
– А вы, я полагаю, сьер де Кардига? – не менее холодно интересуется британец и, воспользовавшись секундным замешательством нашего командира, вскидывает руку, до того заложенную за спину.
Грохочет выстрел, сэр Флаймс, отбросив в сторону отныне бесполезный пистолет, громко кричит:
– Ко мне!
Несколько дверей, ведущих в холл, распахиваются одновременно, оттуда, толкаясь,
