В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
старшего помощника.
– Ясно, – кивнул я, подумав, что раз у Третьего ордена францисканцев есть интересы в Англии, то почему бы цистерцианцам не интересоваться Венецией.
Вслух же спросил:
– Но почему вспыхнула сарацинская галера? Я ведь видел, что ты не успел сунуть раскаленный прут в порох.
– Пока ты шел на переговоры, я успел сделать пару пороховых дорожек, так что когда опрокинулась жаровня и угли рассыпались по палубе…
– И в самом деле просто, – согласился я. – Когда мы будем в порту?
– До Венеции нам осталось идти около недели, там капитан должен высадить пленных сарацин и спасенных англичан, оставить генуэзское судно. Район тут оживленный, встречные корабли снуют во всех направлениях. Если хочешь, я попрошу капитана посадить тебя на судно, идущее во Францию.
Все удалось и сложилось как нельзя лучше. Похоже, Господь внял моим молитвам и вознамерился вернуть одного послушника на сушу. Уже на следующий день мы встретили венецианское торговое судно, идущее в ЛаРошель, а еще через пару недель я наконец сошел на берег.
Первым делом я попробовал землю ногой, затем внимательно огляделся и для верности как следует пихнул ближайшую постройку. Она и не подумала трястись или колыхаться, напротив, вела себя, как и положено солидному зданию, которое слыхом не слыхивало ни о какой качке. И лишь тогда я поверил, что морская страница моих странствий закрылась, и хорошо бы навсегда.
Но в самой глубине души я твердо знал одну простую истину. Все, что посылает нам судьба, случается трижды. И мне, как ни крути, суждено еще раз взойти на борт корабля, желаю я того или нет. А потому, если хоть чтото зависит от моего мнения, я хотел бы быть первым в той абордажной команде, что яростным приступом возьмет светящийся в ночи призрак, два месяца назад утопивший «Святого Антония».
Мы захватим «Мститель», а затем пустим ко дну, вместе со всей его командой. Туда, где этих пока что неизвестных мне паскудников с нетерпением ожидают погибшие воиныфранцисканцы!
Осознав, что всетаки попал на сушу, я исполняю нечто вроде ирландской джиги, а после заботливо хлопаю по укутанному в тряпки твердому предмету, который лежит в висящем на плече походном мешке. Некоторые вещи ведут себя как тот бумеранг из анекдота, с ними ни за что не расстанешься, как ни старайся.
Секира, прихваченная в замке Молт в подарок Жанне, всетаки вернулась ко мне. Я прямотаки оторопел, когда при прощании брат Иосиф протянул мне, пропавшее оружие, ухмыляясь от уха до уха.
– Откуда?.. – пробормотал я тогда, прижав секиру к груди.
– Капитан похвастал, какую редкую вещицу отобрали у одного из пленных сарацин. А я же помню, как ты по ней убивался, раз сто описывал, как она выглядит. Уговорить капитана расстаться с секирой было не так уж и сложно, в конце концов, это ведь нам венецианцы обязаны столь легкой победой!
– Счастливого тебе пути, брат Иосиф! – тихо говорю я, а затем деловито оглядываюсь вокруг.
Бог выполнил свою часть договора, настала моя очередь. Сделав пару стремительных шагов, я ловлю за рукав летящего мимо мальчишку, с полминуты он дергается, безуспешно пытаясь вырваться, глядит хмуро, всем своим видом показывая, как ему некогда. Но, получив пару медяков, пацан тут же расплывается в широкой улыбке, а уж тараторит он, словно какойнибудь итальянский чичероне:
– Что угодно господину? Хорошая гостиница, почти совсем без клопов, самые красивые в городе девушки от мадам Зиди, лучшая в ЛаРошели оружейная лавка, ближайшая конская ярмарка? Буквально за несколько су я приведу вас, куда пожелаете!
– Господину угодно попасть в ближайшую к морю церковь, – твердо заявляю я.
Мальчишка недоуменно приподнимает брови. Похоже, в первый раз на его памяти моряку, сошедшему с корабля, срочно потребовалась церковь. Убедившись в том, что я не шучу, он философски пожимает острыми плечами.
– Ну, если вы не брезгуете старым храмом тамплиеров, то это совсем рядом, буквально за углом. Церковь Святой Анны.
– Ближайшая? – дотошно уточняю я.
Деловито кивнув, мальчишка спешит вперед, ловко проскальзывая между горожанами и моряками, размалеванными девицами и суровыми стражниками. Я иду следом и уже через какихто пятьдесят шагов замечаю небольшую церквушку, затерявшуюся в тени трехэтажных домов. Пацана отпускаю, но тот не уходит, а прислоняется к стене дома напротив. Заработанные деньги мальчишка надежно укрыл в одежде и, как всякий разумный человек, не собирается упускать из вида источник финансирования. А вдруг после молитвы меня потянет
