В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
костра, что я не смог устоять.
Один из знакомых еще по Тулону парней, Андре, ухитрялся побыстрому развлечься, пока жена с детьми ходит по рынку, ко всему рачительно прицениваясь. Правда, бдительный Гектор хуже любой законной мегеры, постоянно призывает к бдительности, ну так воспользуемся удобным случаем. Я решительно вторгся в танец, выплясывая ничуть не хуже собравшихся.
– Привет! – задорно крикнул я. – Меня зовут Робер.
Девушка улыбнулась персонально мне, кокетливо стрельнула глазками.
– Весело у вас тут… – Упорство и труд все перетрут.
– Ты нездешний? – наконец проявила интерес девица.
– Да, решил остановиться на одну ночь, завтра снова в путь.
На следующем круге мы вновь сошлись.
– Жарко, – с веселой улыбкой крикнула красавица.
– Освежимся? – тут же предложил я, возликовав в душе: «Клюнуло».
– Вообщето я приличная девушка, – с некоторым сомнением протянула та, медленно облизывая сочные губы красным язычком. – Мама запрещает мне знакомиться с посторонними мужчинами, они бывают такие проказники…
Последнюю фразу девушка пропела с такой волнительной хрипотцой в горле, что я сразу вспотел. Ах, эти француженки, сколько полутонов и оттенков смысла могут они вместить в какуюто пару слов, поневоле дух захватывает!
– Хорошо бы сидра, – протянул я враз осипшим голосом, рванув ворот рубахи.
– Нетнет, – лукаво погрозила пальчиком девушка, – только вино!
Я деликатно подхватил красавицу под теплый локоток и повел к столам, уставленным всякой снедью. Какойто дюжий парень, отплясывающий рядом, возмутился было, но девушка обронила холодным голосом пару слов, и тот сразу сник.
– Брат? – кивнул я в спину здоровяка.
– Жених, – небрежно отмахнулась девица. – Ревнует меня к каждому столбу, надоел уже, со всеми лезет в драку!
Я с некоторым пониманием покосился на крепыша, будь у меня такая проворная невеста, я бы тоже слегка волновался. Подхватил пару оловянных кубков, один я протянул девушке, другой махом выплеснул в пересохший рот. Вино зашипело, испарившись еще в горле.
– Откуда ты, Робер? – лукаво протянула девушка.
– Ты вряд ли знаешь эту страну, – с коротким вздохом отозвался я. Ах как волшебно искрились в полутьме синие, как море, глаза! – Зато все мужчины у нас там очень галантные, вежливые и куртуазные.
– Это как? – насторожилась девушка, даже кубок отставила в сторону.
– Ну, мы знаем всякие там штучки, ухватки… – на секунду замялся я.
– Звучит заманчиво… – Девица завлекательно улыбнулась. – Особенно если кавалера здесь никто не знает, а завтра поутру, оставив девушке подарок, он навсегда исчезнет из города.
Я понимающе кивнул.
– Этот таинственный незнакомец ведь не будет трепать имя несчастной, соблазненной и брошенной им девушки на каждом углу? – Девица вопросительно улыбнулась, наклонила голову влево, блеснула быстрыми глазками.
– Да, мадемуазель, – поклонился я, – вы можете быть в этом уверены. Я буду нем как рыба!
– Ну ладно. – Девица бросила быстрый взгляд назад, в круг танцующих. – Когда часы пробьют полночь, я жду тебя у часовни Святого Игнатия!
Гибко повернувшись, она пошла обратно к танцующим. Я вновь сглотнул. Не знаю точно, как у женщин получается этот фокус, но одним движением они могут нам пообещать больше чудес, чем вся пещера АлиБабы, что он делил с сорока разбойниками. Вообщето сомнительный герой этот араб, чтото с ним не так. Многое в давней истории сильно напутано, а может быть, и подтасовано.
Али баба, али нет… Как говорится: кто вы, доктор Зорге? А ну, покажите нам истинное лицо! Уверен, что источником красивой сказки является банальнейшая история о прекрасной женщине с сильным характером, что пережила сорок апашей, причем многим помогла отправиться на тот свет сама. Накопила кучу денег, недаром в легенде говорится о целой пещере, под завязку набитой сокровищами. А под конец жизни под бойким пером нанятых сказителей превратилась в честного человека, жертву трудных жизненных обстоятельств.
Я внимательно проводил взглядом таинственную незнакомку. Понятно, единственная тайна в ней – имя, но зачем оно мне? Девушка бережет репутацию, возможно, копит деньги на приданое. Грех было бы не помочь такой сочной красотке, а потому я невольно облизнулся. Господь велит нам делать добрые дела, помогать ближнему. А кто может быть ближе молодому симпатичному, если не молодая привлекательная девица?
Давно хотел заметить, что главное в женщине – вовсе не богатое приданое! Понимаю, мысль для Франции пятнадцатого века крамольная, чуть ли не еретическая, постараюсь объясниться. Да, многие плюнули бы мне
