В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
аббатства, обшаривая трупы и добивая раненых, наконец мародеры исчезли. Убедившись, что англичане ушли, я встал и попробовал отыскать хоть когонибудь выжившего. Увы, сколько я ни бродил по территории аббатства, но ни одного живого человека так и не нашел.
В тот самый момент, когда я понял, что остался единственным францисканцем, выжившим в кровавой ночной бойне, из окон главного здания повалил густой дым. Потревоженное воронье нехотя взвилось в воздух, над двором разнеслось недовольное карканье, словно мерзким тварям было недостаточно мертвецов и хотелось еще и еще.
В последний раз я огляделся, на глаза навернулись горькие слезы. История аббатства СенВенсан завершена, его воины и монахи пали в неравном бою, а врагам удалось нанести серьезнейший, если не смертельный удар по Третьему ордену францисканцев.
«Так что же, это конец Ордена Последней Надежды? – растерянно возопил внутренний голос, куда только делось привычное ехидство. – А как же Франция? Кто выступит ее защитником?»
«Не дождешься, – угрюмо ответил я. – Орден выдержит удар».
Среди рева пламени и довольного карканья пирующего воронья мой хриплый голос прозвучал еле слышно, и не было в нем уверенности.
Через распахнутые настежь ворота я, спотыкаясь на каждом шагу, вышел наружу, упорно стараясь не опускать глаз, чтобы не глядеть в мертвые лица тех, кого я знал и уважал. Сильно кружилась и болела голова, особенно в том месте, куда пришелся удар. Тупо ныла рваная рана на левом плече, болезненно саднили многочисленные ссадины и ушибы.
«Куда же теперь идти, – думал я. – И что сталось с наставником?» Я не смог найти его тело, как ни старался.
Сверкнула молния, грохотнуло так, что я невольно присел, тут же хлынул ливень, заливая пожирающий здания огонь.
Я оглянулся на аббатство в последний раз, а затем, медленно переставляя ноги, побрел по направлению к Блуа. Город неоднократно доказывал свою верность Карлу VII, и я надеялся найти там помощь.
В этом я не ошибся. Меня приютили в городском монастыре СенЛуи, там же обнаружился отец Бартимеус, мрачный и непривычно злой. И лишь когда я увидел наставника живым, то понял, что не все еще потеряно. Думаю, сразу вслед за тем я потерял сознание, поскольку больше ничего не помню.
Очнулся я через сутки на больничной койке в монастырском доме для паломников, но долго отлеживаться мне не дали. Не прошло и двух дней, как на рассвете я выехал из Парижских ворот города Блуа.
Поездку за английскими секретами пришлось отложить на неопределенное время, главным сейчас было как можно быстрее восстановить аббатство СенВенсан. После смерти господина де Ортона командование уцелевшими францисканцами, а их набралось около полутора сотен, принял на себя наставник. Один за другим гонцы отправлялись в разные концы королевства, наконец настала и моя очередь. Отец Бартимеус вручил мне письмо для настоятеля НотрДамдеПари, приказав беречь послание как зеницу ока и обернуться как можно быстрее.
Как объяснил мне наставник, ввиду особой важности миссии мне придавался помощник, на которого я мог полностью положиться в любом вопросе. Сузив глаза, я попробовал было возразить, но мое бормотание по поводу того, что я и сам за кем хочешь могу присмотреть, отец Бартимеус пропустил мимо ушей. Так что когда мой гнедой, звонко цокая подковами по уличной брусчатке, вышел из ворот приютившего нас монастыря, следом за ним трусил мул брата Фурнишона.
Мой помощник, коренастый здоровяк с зеркальной лысиной, плечами молотобойца и пудовыми кулаками, без рясы выглядел то ли бывшим солдатом, то ли ярмарочным борцом. Мир он озирал взглядом человека, целиком и полностью уверенного в собственных силах, а выпяченная нижняя челюсть и бугрящиеся мышцами медвежьи лапы ясно указывали на то, что с подобным типом не следует ссориться без достаточно веской причины.
Некоторое время я размышлял, с какой стати мне в попутчики навязан громила, единственное достоинство которого состоит в его безграничной преданности наставнику. Казалось бы, раз уж послание так важно, то разумнее было бы выделить мне в сопровождающие настоящего воина из числа тех, кто выжил при штурме аббатства СенВенсан. Наконец я решил, что брат Фурнишон – единственный из тех, кому отец Бартимеус полностью доверяет, но без кого пока что может обойтись, а затем мои мысли както незаметно обратились к любимой. Увы, в ближайшее время я не смогу ее увидеть, несмотря на все желание.
В первый вечер мы остановились на ночлег в небольшой деревушке в паре лье от Маршенуара. На следующий день прямо с утра я начал ощущать смутное беспокойство. У людей, с которыми я сотрудничал при выполнении заданий ордена, часто появлялся какойто особый взгляд. Таким смотрят
