В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
Наверное, ты не ожидал, что и телохранитель господина аббата останется жить? Он под присягой поведал, что убийца – ты!
Я стою, закусив губу. Король, повернув голову, властно кивает графу Дюшателю.
– Взять, – коротко командует тот.
Шестеро великанов, неподвижно стоящих у стен монаршего кабинета, мгновенно оживают, и на мои плечи опускаются тяжелые, словно из чугуна, руки королевских телохранителей. Оказывается, при необходимости эти воины могут двигаться с поистине нечеловеческой скоростью, а пальцы у них – словно дуги волчьих капканов.
Мой бывший наставник оборачивается к королю, который молча следит за происходящим.
– Это моя вина, ваше величество, – смиренно говорит отец Бартимеус. – Когда послушник Робер я одиночку прибыл из Англии с совершенно фантастическими россказнями, мне следовало сразу же посадить его в камеру для кающихся. К сожалению, я поверил лучшему своему ученику! – Отец Бартимеус покорно склоняет голову, как бы готовясь принять монарший гнев.
– Кто из нас непогрешим, господин аббат? – философски замечает Карл VII. – Наверное, один Господь.
– Заметьте, ваше величество, – подает голос королевский секретарь, – и Господь когдато верил Сатане!
– По крайней мере, шевалье де Армуаз смог нас развлечь, как вы и обещали, – произносит король, обращаясь к новому аббату СенВенсана, тот с достоинством наклоняет голову.
– Разрешите мне взять этого грешника с собой, – произносит отец Бартимеус. – Послушнику Роберу известно многое из того, что ни в коем случае не должно покинуть наших стен!
Переглянувшись с графом Дюшателем, Карл милостиво кивает.
– Не верьте ему! – кричу я, когда меня выводят из королевского кабинета. – Отец Бартимеус все подстроил, он – настоящий изменник!
Сильный удар по уху, полученный от одного из телохранителей, прерывает мои разоблачения, у меня сразу начинают подгибаться ноги и пропадает всякое желание митинговать.
Вечером новый аббат СенВенсана заходит в камеру, где меня разместили.
– Пока у меня к тебе только один вопрос, Робер, – говорит он мирно.
Я молчу, меряя его неприязненным взглядом. Пусть руки и ноги у меня скованы, пожалуй, при некотором старании я мог бы убить предателя, особенно если бывший наставник сделает еще пару шагов вперед. Но аббат Бартимеус, похоже, умеет читать мысли, а потому близко не подходит, стережется.
– Куда ты дел Пламень? – вкрадчиво спрашивает бывший наставник.
Я вздрагиваю от неожиданности:
– О чем это вы говорите?
– Не прикидывайся глупее, чем ты есть, – в голосе аббата Бартимеуса я различаю укоризну. – Из отряда Девы, попавшего в засаду у Компьена, спаслись всего несколько человек, и все они тщательно нами допрошены. Двое показали, что Дочь Орлеана передала тебе Пламень. Трое стражников, стоявших на воротах Компьена, заметили у тебя меч, по описанию похожий на реликвию.
– Они не ошиблись, – глухо отвечаю я. – Увы, я потерял Пламень, убегая от бургундцев. Думаю, легендарный меч подобрал ктонибудь из той шайки. Что я могу сказать, ищите!
– Не хочешь говорить, – укоризненно качает головой новый аббат СенВенсана. – Что ж, поверь, у меня имеется верный способ тебя разговорить.
– Будете пытать? – кривлю я губы.
– Ну что ты, что ты, Робер! – улыбается аббат Бартимеус, как бы полностью отметая подобную дикую возможность. – Сейчас мне абсолютно некогда, а поручить комунибудь другому… Кто знает, каких глупостей ты можешь наговорить? – заговорщически подмигнув, он с легкой ехидцей добавляет: – А вдруг ты завербуешь верного францисканца на службу англичанам? Когда надо, ты бываешь весьма убедителен.
Подумав немного, он предлагает:
– Обещаю, никаких пыток не будет. Только скажи, куда ты дел Пламень?
– Туда, откуда взял, – коротко отвечаю я.
Не потому, что испугался пыток, просто я до смерти устал от его общества.
Аббат Бартимеус хмурится и исчезает, унося с собой пылающий факел. Гулко хлопает железная дверь, с противным лязгом входит в пазы засов.
Я ложусь на охапку гнилой соломы и долго смотрю во тьму перед собой. Итак, что же дальше? Жанна в руках врагов, я, как предатель, брошен в королевскую тюрьму, а настоящий изменник получил власть над Третьим орденом францисканцев. Что нового принесет мне грядущий день, и услышу ли я хоть одну хорошую весть?
Следующим же утром меня вывезли из замка Шинон под усиленной охраной. Умный человек каждую неприятность старается обратить к собственной пользе, вот почему я утешал себя тем, что за жизненный опыт не переплатишь, сколько ни плати. Когда еще удастся ощутить, что именно испытывает человек в кандалах, которого перевозят на обычной телеге
