В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
толпы, кому это надо?
Пожалуй, только спецагенты Малдер да Скалли смогли бы разобраться, других кандидатов не вижу. Думаю, история с тамплиерами выглядела примерно так: банкиры, истинные владыки ордена, загодя были предупреждены. Наверняка ктото из приближенных французского короля Филиппа Красивого состоял у них на жалованье. Да и сам Папа Римский Клемент V, давший разрешение на разгром храмовников, постоянно имел острую нужду в деньгах. Тайну, за какую гору золота не пожалеют, долго не сохранишь, как ни старайся. А какого размера вознаграждение можно было отхватить! Да тут не только детям, внукамправнукам не потратить!
Нет, зачем же так грубо, никто и не подумал сунуть доносчику кошельки с золотом или бриллианты россыпью. Так поступает лишь тот, кто в грош не ставит верных агентов. Можно и нужно иначе: выгодная женитьба, внезапно умрет богатый родственник, или во время обыска в захваченном замке совершенно случайно благородный рыцарь найдет скрытый тайник. А есть и иные варианты, гораздо красивее…
Если бы истинный глава ордена узнал о грозящем нападении, беспокоился бы он о вывозе сокровищ? Подумаем немного и ответим: «Да, сразу же после того, как сбежал бы сам. А скорее всего, представляя характер рыцаря, гроссмейстер напал бы первым, и неизвестно еще, кто победил бы в той схватке. Эх, господин Молэ, тебя же попросту подставили, а ты умер на костре, так и не поняв смысла происшедшего!»
Настоящие хозяева ордена тихо пропали со сцены истории, разумно рассудив, что в качестве тамплиеров они слишком на виду. Незаметнее надо быть: говорить тихо, ступать мягко, пристально в глаза не смотреть. Или все еще проще? Не банкиры ли устранили руками Филиппа всю эту мишуру – крикливых гордых рыцарей, какие только и умеют бесконечно требовать денег на крестовые походы, кровопролитные войны, роскошные балы и пышные многодневные охоты с тысячами загонщиков. А вместо того надо трудиться, торговать, преумножать, а не тратить бездумно!
Я спохватываюсь, за последние полдня Гектор едва пару слов бросил, с каждым мигом он, такое впечатление, хмурится все сильнее. Наконец, в сотый раз поймав недоуменный взгляд, рыцарь признается:
– Чтото сердце ноет, предвещает беду, Робер. Очень не хочется мне заезжать в замок ЛаКотонель, но хозяин, барон Ле Берг, специально прислал гонца, настаивал на приезде. Вроде как тут вся округа – борцы за светлое будущее французского королевства, пламенные патриоты и противники англичан.
Гектор встряхивает головой, налетевший ветер лохматит рыжие волосы, что у благородных здесь поэтично называют золотистыми. Синие глаза задорно блестят.
– Эх, где наша не пропадала! Береги спину, по замку без меня не броди, даже если дюжина красоток сразу будет призывно закатывать глазки и заманчиво улыбаться. Вина не пей и гляди в оба!
– Ну да, – в тон отзываюсь я, – бог не выдаст, свинья не съест!
Переглянувшись, мы пускаем коней в галоп к древнему замку, те ревниво косят друг на друга, далеко вперед выбрасывают сухие ноги, стремясь обойти и обогнать. Враз усилившийся ветер безжалостно лупит в лицо, подо мной огромный сильный зверь, перед глазами – бескрайнее небо, где вскачь несутся кучерявые облака. Но мы летим над землей быстрее небесных странников, мы молоды и сильны. Я радостно смеюсь, и Гектор хохочет в ответ, а жизнь так прекрасна!
Лицо Гектора и поныне стоит у меня перед глазами. Рыцаря больше нет в живых, а я снова странствую один. Горечь от утраты друга, чувство ненависти и вины переплелись в один сложный клубок, что не выразить никакими словами. Расскажу по порядку.
5 декабря 1426 года, северная Франция, замок ЛаКотонель: русские своих не бросают .
Праздничный ужин удался на славу. Длинные дубовые столы, протянувшиеся через весь центральный зал, ломятся от еды и выпивки. В промежутках между столами пляшут танцоры, выдувают длинные языки огня фокусники, ловко перекидываются разноцветными шарами жонглеры. На возвышении у дальней стены, сразу под огромным баронским гербом, настолько искусно выкованным, что многие поначалу отказываются поверить собственным глазам, установлен громадный стол красного дерева.
За ним восседают сам господин барон с юной супругой, благородной госпожой де Ле Берг, и их ближайшие соседи, граф де Тюваль и барон де Шарден. По левую руку от хозяина расположился почетный гость, ради которого собственно затеян праздник, – рыцарь Гектор де Савез. Весь зал с завистью поглядывает на главный стол, ведь там – спецобслуживание. Это значит, что постелена белоснежная скатерть без малейшего пятнышка, да вдобавок еще и выглажена.
Тарелки вытерты чистым подолом, а не вылизаны
