В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
просто так я не мог. Пусть меня и не интересовало то, что мог предложить мой спутник, было жизненно важным прояснить некоторые моменты. Если Стефан опасался, что в дальнейшем я вольно или невольно смогу его выдать, я должен был его успокоить. Врагов у меня и без того хватало, и в новых я не нуждался.
– Пора открыть карты, – сказал я. – На кого ты работаешь?
– На короля, – ответил он просто.
– На Генриха? – уточнил я.
Стефан кивнул.
– На этого мальчишку? Брось, ему всего десять лет, – отмахнулся я.
– Одиннадцать.
– Пусть так. Но ведь за пацаном не стоит никого, кроме… Ну конечно же, – сощурился я. – Королевамать, Екатерина Валуа!
Стефан опять кивнул.
– Тактак, – проговорил я. – Выходит, королева ищет, на кого может опереться в борьбе против мужниной родни? Ну поднимет она Лондон, а что дальше? И светская и духовная власть целиком в руках Ланкастеров, они с легкостью раздавят бунтовщиков!
– Ты даже представить себе не можешь, сколько знатных людей по всей Британии желает оказать королеве помощь!
– А чего желает орден Золотых Розенкрейцеров? – с простодушным видом поинтересовался я.
– А тебе многое известно, – помолчав, признал Стефан. – Любопытно, откуда?
– Столкнулся с ними както раз, – пожал я плечами. – И рыцари Розы и креста коечто мне задолжали.
– Знаешь, где их найти?
– Есть такое место, Барнстапл, может слышал? – ответил я.
– Слышал. И скажу больше, именно туда я и хотел предложить тебе направиться.
– Зачем?
– Сэр Оуэн Мередит Тюдор, чьим доверенным лицом я являюсь – близкий друг ее величества королевыматери. И он желает иметь как можно более полную информацию о том, что происходит в Барнстапле.
Я машинально кивнул, а затем замер, пытаясь переварить услышанное.
– Погоди, – сказал я ошеломленно. – Это что же, тот самый чертов Тюдор, о котором плетут небылицы по обе стороны ЛаМанша?
– Тот самый, – расплылся в улыбке Стефан, – и добрую половину историй он распускает о себе сам. Обещаю, если будем работать вместе, ты непременно с ним познакомишься.
– Но как сама королевамать относится к розенкрейцерам? – спросил я напрямик.
Есть такие вопросы, что требуют немедленного прояснения, откладывать их ни в коем случае нельзя, смертью чревато.
– Не по душе они ей, – прямо заявил Стефан, – категорически не нравятся.
– Тогда по рукам, – кивнул я, ощущая странное облегчение. Всемером и батьку бить легче, а вдвоем уж всяко будет проще проникнуть в таинственную область, куда, как я слышал, пускают далеко не всякого.
Пока мы говорили, совсем стемнело. К счастью, долго искать ночлега нам не пришлось, всего в полумиле от холма обнаружился постоялый двор «Три карасенка». На вывеске некто вроде камбалы слился в чемто вроде поцелуя с существом, как две капли воды похожим на лангуста. Обнаружив сие непотребство я только вздохнул, а затем философски пожал плечами.
Весь первый этаж трехэтажного здания занимал трактир. Чуть ли не впервые в Англии я увидел чистое заведение общепита, зрелище это почти парализовало меня. Столешницы, выскобленные до белизны. Выметенный земляной пол, свежепобеленные стены, щедро украшенные вышитыми ковриками – есть отчего прийти в изумление! И еда не подкачала: все свежее, горячее, а на вкус – просто язык проглотишь. Что ж, я всегда готов признать, когда неправ: и в Британии не все так плохо.
Словом, в «Трех карасятах» мне понравилось. Кормили там вкусно, и для каждого нашлась отдельная кровать. И уже ранним утром мы, выспавшиеся и накормленные, выехали из ворот гостиницы навстречу поднимающемуся солнцу.
Путь наш лежал поначалу в Гринвич, затем по воде в славный город Плимут, ну а дальше по обстановке. В Гринвиче Стефан на пару часов исчез, оставив меня скучать в портовой таверне. Вернулся довольный, и пахло от него не конским потом, как то положено настоящему мужчине, а женскими духами. Нежный, ненавязчивый аромат напомнил мне о Жанне, и я отвернулся. Ну а когда справился с собой, Стефан сидел рядом и колотил кулаком по столу, требуя себе «пинту лучшего в этой дыре эля, да поживее!»
– Все устроено, – заявил он щурясь, словно кот на солнышке, – твою кандидатуру одобрили, так что отныне ты под нашей рукой.
– На секретной службе Ее величества, – добавил я с серьезным видом.
– Отныне будешь зваться сэром Робером де Майеле. Имя Робера де Армуаза кое у кого на слуху, и пользоваться им точно не стоит, – продолжил Стефан. – Вот грамота Геральдической палаты, описывающая твой герб. Будь любезен, выучи, чтобы не путаться. А это жалованье за полгода.
Стефан незаметно передал мне приятно тяжелый кошель, и я бережно убрал деньги и документ в потайной
