В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
все необходимые меры к сохранению тайны. Окажется рота Стефана на одном борту с моей, все будет намного проще. Нет – каждый пробивается в одиночку.
Выждав положенное время, пока рота не отправилась на занятия, я вернулся к палаткам. Надо было проверить коечто, о чем унылый, но незаменимый Адам сообщил мне вчера вечером. Как только я увидел маячившую перед входом в одну из палаток мощную фигуру, я хищно улыбнулся: не обманул Адам, чудо, а не слуга! Увидев меня сержант вздрогнул и нерешительно двинулся навстречу.
– Где Спаркс? – спросил я у Брекена.
– Кто? – с деланно наивным видом переспросил сержант.
– Плохо слышишь? – с усмешкой поинтересовался я. – Могу вылечить.
– Он… ээ… болен!
– И чем же?
– Простыл, сэр!
– Что ж, пойдем проведаем.
Я быстрым шагом направился к нужной палатке, Брекен догнал меня у самого входа.
– Не сердитесь, сэр, – смущенно пробасил он, – мы просто хотели подзаработать. Ну посудите сами, зачем умнику эти стрельбы?
Я молча отодвинул сержанта в сторону и нырнул в палатку. Внутри было светло, ярко пылали сразу две дюжины свечей. Эти канальи гдето раздобыли длинный дубовый стол, и сейчас весь он был усыпан какимито деталями, железяками и всяческими загогулинами. А как иначе прикажете называть подозрительного вида металлические хреновины?
– Ну и что это? – скептически спросил я.
– Часы, сэр! – оторвавшись от ковыряния в недрах некого сложного устройства объяснил Спаркс. – Я, видите ли, когдато был часовщиком. Говорят, неплохим.
Невысокий, узкоплечий, с вечно виноватой улыбкой, он происходил из славного города Йорка. И какая бы вещь не выходило из строя, он все возвращал к жизни. Мастер – золотые руки. На что у меня в роте подобрались отпетые личности, но к нему неизменно относились с подчеркнутым уважением.
– А как ты в солдатыто как попал? – полюбопытствовал я. – С такой дефицитной специальностью.
– Изза женщины, – пожал тот плечами и смущенно улыбнулся, – вечно мы изза них делаем всякие глупости.
Я кивнул, поинтересовался:
– Что мастерим?
Помедлив, Спаркс вздохнул и признался:
– Нюрнбергское яйцо, сэр.
– Тактак, – протянул я удивленно.
В позапрошлом году в Нюрнберге некий мастер наладил производство чудочасов. Были они настолько малы, что их можно было носить с собой, не опасаясь, что рухнешь на землю под неподъемным весом. Вот придворные модники так и поступали, цепляя их спереди на пояс за золотую цепочку. При ходьбе сей агрегат весьма забавно раскачивался, ну и как еще могли его прозвать?
– Дайка сообразить, – сказал я медленно, – стало быть ты тут собираешь часы. А состоишь ли ты в цехе часовщиков?
Спаркс вздрогнул, рот его приоткрылся, глаза расширились. Высившийся за моей спиной Брекен тяжело вздохнул, переступив с ноги на ногу. Смысл моего вопроса был обоим хорошо понятен, да иначе они и не таились бы. Спаркс, угодивший в мою роту прямиком из тюрьмы, наверняка был изгнан из цеха с пожизненным запретом на занятия часовым ремеслом по всей территории британского королевства. Прознай о нем часовщики, не миновать Спарксу смерти, орден не станет заступаться за преступника.
– А как продаете? – небрежно спросил я.
– Как контрабандные, – прогудел сзади Брекен. – Отдаем дешевле и люди довольны.
Я покосился на сержанта, несмотря на прохладное утро его лицо было покрыто потом.
– Вольно, – сказал я и отвернулся.
В голову пришла интересная мысль. Поначалу я отбросил ее, но чем дольше думал, тем сильнее убеждался, что попытаться стоит.
– Ладно, – хмуро сказал я, – продолжай работать. От всех занятий и караулов я тебя освобождаю. Но будет у меня для тебя одно маленькое задание. Сделаешь – прощу, нет – не взыщи. Сержант, а ну оставь нас вдвоем…
Уже отойдя от палатки я вполголоса спросил:
– Что там у него за история вышла?
– Обычная, – ответил сержант. – Молодая жена, муж весь день в лавке, вот и повадился к ней шастать какойто дворянчик. Както наш умник застукал их вдвоем, кровь вскипела… Техто похоронили, а ему пришлось скрыться. Когда его поймали, то сразу же приговорили к повешению. А тут амнистия подоспела, и всех смертников загребли сюда.
– Ясно, – пробормотал я.
Спаркс оказался в Барнстапле по той же самой причине, что и я: изза любви. Думается, он не больше моего жаждет плыть за тридевять морей, туда, где придется сражаться за интересы владык ордена. Маленький сутулый человечек поможет мне, а я – ему. Так думал я тогда, и не подозревая, что судьба готовит мне нечто иное, чем увлекательные приключения в Атлантическом океане. Следующим вечером меня нашел Жак Кер.
Я брел по плохо освещенным улочкам Барнстапла, возвращаясь
