В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
я.
– Люди брата Абеляра, – тихо произнес Жак.
– Она настоящая?
Кер промолчал, коротко кивнув. Странные же дела творятся в ордене, подумал я, если в заговор замешан глава контрразведки!
– Ясно, – сказал я. – Договорились. Значит, двенадцать дней?
Он кивнул, и я не прощаясь вышел.
Той же ночью, еще до рассвета, у меня состоялось объяснение с сержантом Брекеном. Едва тот зашел в мою палатку, я жестом услал Адама, и тут же вытащил полученный от Кера знак. Вдвое больше орденского медальона, он был выполнен из серебра и представлял собой ощетинившуюся шипами розу, лежащую поверх креста. Сам же крест был составлен из обнаженных клинков, покрытых алой эмалью. Симпатичная вышла штучка и очень стильная.
Разглядев знак, лежащий в моей ладони, сержант явственно вздрогнул. Брови его поползли вверх, рот приоткрылся. Тут же Брекен пришел в себя, лоб его собрался морщинами, губы сжались в тонкую полоску, взгляд стал колючим.
– Любопытная штучка, сэр, – мягко сказал он, незаметно сдвигая руку к висящему на поясе кинжалу, – могу я поинтересоваться, где вы ее нашли?
– Там же, где и вот это, – небрежно ответил я, протянув ему грамоту.
Встав так, чтобы меня видеть сержант быстро пробежал ее глазами, впившись взглядом в витиеватую подпись и печать. С растерянным видом вернул мне грамоту и вытянулся по стойке смирно.
– Ничего не понимаю, сэр, – пожаловался он.
– А тебе и не надо понимать, – пожал я плечами, – достаточно, если это буду делать я. Предъяви свой знак!
Не медля ни секунды Брекен протянул руку, в широкой ладони лежал медный медальон. Размером он совпадал с моим, но выполнен был в более скупой манере: грубовато и без эмали.
– Ага, дружок, – подумал я с удовлетворением, – выходит, я в тебе не ошибся.
– О том, что сейчас видел – молчок! – предупредил я. – Это понятно?
– Да, сэр, – судорожно кивнул сержант.
– Вольно, – скомандовал я, и тот незаметно перевел дух.
– Ты, возможно, уже догадался, – спросил я, – что мы с тобой оказались в этой роте неслучайно?
Брекен кивнул.
– Так вот, как можно скорее мне нужно получить из этого сброда отряд, который не раздумывая выполнит любой мой приказ. Я повторяю, любой! И ты мне в этом поможешь!
– Все ясно, сэр, – решительно заявил сержант. – Что я должен делать?
– Сейчас соберешь сюда всех вожаков, тех, кто на самом деле обладает в роте авторитетом.
Брекен ухмыльнулся, изогнув левую бровь, и выразительно похлопал по рукояти кинжала.
– Пока что нет, – сожалеющее покачал я головой, – но мне нравится твой настрой. Для начала отделим зерна от плевел. Выясним, кто из них настроен сотрудничать, эти останутся жить…
Полчаса спустя сержант Брекен собрал их в одной из палаток, всех шестерых. Молодых и зрелых, высоких и среднего роста, широкоплечих и сутулых. Выдавали всех глаза – безжалостные, волчьи. Каждый не раздумывая прирезал бы любого за горсть медяков, косой взгляд, да просто из прихоти. У всех имелся смертный приговор, и всякий из них при первом же удобном случае постарался бы оставить армию, чтобы заняться любимым делом: убийствами, грабежами и насилиями.
Все они были неформальными лидерами, настоящими хозяевами роты, и будь у меня хоть малейшее желание навести в ней порядок, я тут же отправил бы их к палачу. Увы, они позарез были мне нужны, как бывают нужны свирепые волкодавы пастуху, чтобы гнать баранов в нужном направлении.
– Итак, – сказал я, – буду краток. Вы, полагаю, уже в курсе, что попали служить в роту смертников.
Воры и убийцы стояли молча, не отрывая от меня глаз, вслушиваясь в каждое слово.
– Нас первыми будут бросать в бой, а выходить из него мы будем последними. Это – раз.
И я вогнал в стоящий передо мной деревянный стол один из своих ножей.
– Далее, – голос мой был холодным как лед. – Воевать в Европе нам не придется, уж не взыщите. Нас всех повезут через море воевать с туземцамиканнибалами, и обратно нам уже не вернуться. Там мы и останемся. До конца жизни, сколько протянем, нам суждено охранять власть ордена в той далекой стране. Это – два!
Второй нож вошел в столешницу рядом с первым, собравшиеся коротко переглянулись.
– И третье, – заявил я. – Вздумай я показать кто в роте хозяин, болтаться бы вам уже в петлях. Ваше счастье, что мы нужны друг другу. Пока нужны…
Я уставил на них указательный палец, с усмешкой бросил:
– Добавлю еще одно: там, куда нас хотят загнать, нет ни привычных вам больших городов, ни рынков, ни ярмарок, ни ювелиров, ни почтовых карет с жирными гусями. Там дикие леса, населенные кровожадными дикарями и грязные туземные города, где вам вовек не затеряться. У вас у всех кожа белая, в отличие от местных.
