В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
покидать пост.
Я развернулся и бросился бежать в глубь леса под азартные крики проснувшихся воинов, правда, те преследовали меня недалеко, метров тридцать. Дальше остановились и, как люди опытные, решили, что впереди может быть засада. Больше в отряде до утра никто глаз не сомкнул, все ждали повторной атаки. Разумеется, не дождались, я не настолько глуп. Отряд выступил на рассвете, а уже в обед разделился надвое. Большая часть, во главе с бароном Ле Бергом, повернула налево, Гектора повезли прямо.
Казалось, мне улыбнулась удача, ну что такое пятеро стражников? Надо лишь исхитриться подобраться к связанному рыцарю поближе, рассечь ему руки, сунуть кинжал. Да мы их всех сметем, как гнилую солому… Сразу после обеда конь захромал. Я внимательно осмотрел его и нашел, что в легких хрипов нет, зубы – целые, а конечности не пострадали. Зато на передней левой отсутствует подкова, а на задней левой она болтается. Я грязно выругался и скрипнул зубами, но тут до меня дошел смысл происшедшего.
– Нет, – с ужасом сказал я, – только не сейчас!
До ближайшего селения я шел пешком, ведя бедное животное в поводу. Пока я до него добрался, пока нашел кузницу, пока деревенский кузнец перековал подковы, начало темнеть. Кто ж ездит в такую пору по лесным дорогам, что, если я окончательно потеряю след, собьюсь на одном из перекрестков? На ночь пришлось остановиться в местном трактире. Двухэтажное здание на высоком каменном фундаменте выглядело солидно и основательно, в узкие окна вставлены стекла, двор чисто выметен. Крыльцо было широкое, но без перил, что для меня все еще непривычно. Ужинаю я в общей зале, время позднее, потому здесь немноголюдно. Присутствуют в основном торговцы, что оптом закупают товар на ярмарках, а затем развозят по деревням. Большинство постояльцев уже разошлось, ведь завтра снова в путь, надо кормить семьи. В конце концов остаются двое, я и хозяин.
– Скажите, уважаемый мэтр, есть ли в вашей деревне браконьеры? – нетактично интересуюсь я.
– Сроду у нас этакой пакости не водилось, – решительно заявляет трактирщик, машинально разглаживая измятый за день фартук.
Его круглое честное лицо доброго католика и верного сына Франции грозно хмурится от подобного чудовищного предположения. Гипертоник, машинально замечаю я, ишь как рожа побагровела, вылитый помидор на ножках. Я закусываю нижнюю губу: за день устал и перенервничал так, что начинаю нести глупости. Никогда нельзя торопиться, если разговариваешь с людьми. Надо формулировать мягче, заходить исподволь. Как бомбардировщик, что атакует корабль со стороны восходящего солнца.
– Я преследую одну шайку, – начинаю я снова, – но мой конь захромал, в результате я совсем потерял их из виду. Мне нужен человек, который найдет их след, поможет быстро нагнать. Посоветуйте, прошу. Я щедро заплачу подобному умельцу, для меня дело чести – найти тех мерзавцев.
– Посидите здесь, выпейте пару кружек вина, – меланхолично пожимает широкими плечами трактирщик. – Вино в прошлом году особенно удалось. У нас тут виноградники знатные, на всю округу славятся.
Он вскидывает тяжелые веки, пару мгновений остро смотрит мне прямо в глаза, затем медленно уходит, нарочито сутулясь. Я медленно цежу предложенное вино, пока не понимаю, что никакого специалиста не будет. Завтра, а вернее, уже сегодня с утра мне придется искать ускакавших стражников одному. Что ж, так тому и быть. Я тяжело встаю изза стола, после кувшина вина чувствую острую необходимость прогуляться во двор.
Над крыльцом укреплена горящая лампа, она освещает вход в трактир для полуночных гостей. Будь сейчас лето, вокруг в бесконечном хороводе вились бы сотни насекомых: бабочки, комары, мошкара, еще какието загадочные для меня твари. Увы, для мелких шестилапых летунов сейчас слишком прохладно, я – единственное живое существо на просторном дворе, может, оттого чувствую себя совсем одиноким? Медленно раскачивается на легком ветерке большая скрипучая вывеска, там намалеван человек в короне, что пронзает копьем некое чудовище, стоящее на задних лапах. Судя по горящим глазам и количеству зубов, это тираннозавр. Сверху вывески готическим шрифтом идет название трактира: «Кабан Императора».
Дада, тот гордый человек – Карл Великий, тот самый император, сплотивший вокруг себя всю Европу. В здешних местах был проездом, попутно залесовал чудовищного зверя, что злонамеренно вытаптывал поля, разрушал хижины, а также разорвал и сожрал несколько дюжин сервов. Застегнув штаны, я поворачиваюсь, рефлекторно отшатываюсь назад. Передо мной неподвижно стоит высокий человек в плаще, на голову накинут капюшон. Я и не заметил, как выхватил кинжал, действие давно перешло
