В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
и время это кажется мне вечностью. Ну и семейка, где у каждой из женщин прямотаки несгибаемая воля, чудовищная гордыня и надменный, не терпящий возражений нрав! Моя визави вышла замуж за Генриха Завоевателя в пятнадцать лет, а уже в шестнадцать осталась вдовой с младенцем на руках. Тем не менее не дала оттеснить себя на второй план, точно так же, как Изабелла Баварская в свое время.
Первой опускает глаза королева, но едва я расслабляюсь, поверив в ее капитуляцию, как Екатерина тут же швыряет в меня адского зверя. Надо сказать, что при необходимости я умею двигаться очень быстро. Умение «взрываться» движением не врожденное, и вколочено в меня путем долгих болезненных тренировок.
Екатерина и охнуть не успевает, как я оказываюсь рядом с ней. Правой рукой я держу за шкирку извивающегося пса, в левой зажат кинжал. Королева отшатывается, тонкие пальцы с такой силой стиснули кружевное одеяло, что костяшки побелели. Но и лицо и голос ее по прежнему спокойны. Даже сейчас, после того как женщина пыталась покалечить или даже убить меня, я не перестаю восхищаться ее самообладанием.
– Вы ничего от меня не добьетесь, – твердо заявляет Екатерина.
Пес изо всех дергается и негодующе рычит, требуя второй попытки. Пытается вывернуть голову, чтобы взглядом передать: не дрейфь хозяйка, на этот раз не оплошаю. Я тяжело вздыхаю, готовясь к новому раунду переговоров, и мне тут же напоминают старую истину: в гостях стой лицом ко входу!
– У тебя гости, дорогая? Надеюсь, я не помешал? – произносит прямо за спиной чейто голос.
Он глуховат и окончания слов проглатывает, но тем не менее прекрасно мне знаком. Я стою не двигаясь, ведь горло щекочет острое как бритва лезвие. Черт, как же он ухитрился так ловко ко мне подобраться?
– Положь собачку, – командует владелец кинжала, и я послушно передаю пса хозяйке.
Небрежно кинув карманного монстра на кровать, та азартно предлагает:
– Вызвать стражу?
– Не стоит, – поспешно говорю я, – гость и сам найдет, где тут выход. И кстати, Стефан, не мог бы ты опустить клинок? Это же я, твой старый друг Робер.
– Старый друг, говоришь? – хмыкает стоящий за спиной. – Ну тогда ты меня знаешь и должен понимать, что шутить с тобой никто не будет. Очень аккуратно вытаскивай все оружие, что у тебя есть и кидай на пол. Замешкаешься – горло перехвачу!
Я послушно начинаю разоружаться, много времени этот процесс не занимает. В конце концов я же не на войну шел, а с женщиной поговорить.
– Посвети, дорогая, – приказывает старый знакомец, и королевамать охотно повинуется.
Похоже, на каждую строптивицу имеется подходящий мужчина. Ухватив меня за волосы Стефан рывком поворачивает мою голову вбок, к поднесенному светильнику. Оглядев, громко хмыкает.
– Похож, – признает он неохотно, – та же самая противная морда. Ну и какого черта тебе понадобилось в спальне королевы Британии?
– Да уж не желание залезть ей под юбки, – огрызаюсь я. – А самто ты что тут делаешь ночью?
Фыркнув, Стефан мощным толчком отправляет меня в угол спальни, подальше от горки оружия, что я набросал. Его кинжал с лязгом входит в ножны, но я не обольщаюсь: выхватить клинок – дело пары секунд. Я гляжу на старого знакомца исподлобья, осторожно поглаживая горло. В нашу последнюю встречу я оглушил Стефана и украл совместную добычу – карты новых земель. И тот факт, что я их сжег, ничего в общемто не меняет. Нахмурив брови Стефан уставился на меня. Голову на отсечение даю, он тоже ничего не забыл.
– Ты его знаешь, Оуэн? – удивляется Екатерина.
– И ты знаешь, – со вздохом говорит мужчина. – Позволь тебе представить сэра Робера де Армуаза.
Помедлив, добавляет:
– Если помнишь, ты даже собиралась наградить его за спасение моей жизни. В прошлом году, во время Лондонского заговора этот проходимец оказался нам очень полезен.
– К вашим услугам, – отвешиваю я церемониальный поклон.
– Только не задирай нос, Робер, – усмехается старый знакомец. – Ты что же думаешь за нами случайно все время неслась по пятам целая свора? Мы были всего лишь приманкой для дурака, этакой дымовой завесой, пока втайне обтяпывалось настоящее дело!
– Да, чтото такое всплывает в памяти, – с улыбкой заявляет Екатерина. – Кстати, он и в самом деле очень… предприимчив.
И вот тут до меня доходит.
– Оуэн? – с недоверием спрашиваю я. – Тот самый Оуэн? Я имею в виду Оуэна Тюдора…
– Да, – царственно кивает Екатерина, – это мой добрый друг и верный
