В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
Бросаю короткий взгляд на застывшего у двери великана, и губы мои растягиваются в невольной улыбке. Жак де Ли грозно хмурится, его широкая, словно лопата ладонь крепче стискивает рукоять меча.
– Всей правды рассказать не смогу, – говорю я наконец. – В чемто я сам не участвовал, потому что находился в другом месте, коечто и поныне составляет государственную тайну.
Герцог скептически приподнимает правую бровь, я безразлично пожимаю плечами:
– Присяга есть присяга.
– И это заявляет человек, объявленный Францией врагом короны! Вот это преданность!.. или все же отличная дрессировка? В любом случае учитесь, мой друг, – фыркает герцог.
Стоящий у двери великан отзывается густым басом:
– Да, ваша светлость.
Затем, бросив на меня неприязненный взгляд, предлагает:
– Может, железо и огонь помогут развязать ему язык?
Герцог медленно поворачивает голову, глаза его, до того полуприкрытые тяжелыми веками, широко распахнуты. Машинально поправив висящую на шее цепь, какой можно бы удержать у причала торговый когг, говорит неверяще:
– Мой бог, в первый раз на моей памяти тебе удалось пошутить!
Жак де Ли смущенно пожимает широкими, в дверь не пройдешь, плечами, громко звякает поддетая под камзол кольчуга:
– Правильно говорят в народе, ваша светлость, с кем поведешься… Набрался вот разной гадости от французишек. Да и чего хорошего можно ожидать от людей, что вместо кровяных колбас жрут склизких жаб и лягушек, а вместо доброго пива давятся кислым вином с пузырьками!
Весело хмыкнув, герцог поворачивается ко мне.
– Поздравляю, ваша светлость, – скалю я зубы. – У вас появился вполне достойный кандидат на роль придворного шута. Ему не хватает лишь барабана да дурацкой шапки с бубенчиками.
Застывший у двери великан грозно хмурится и сопит. Его лицо багровеет, глаза выкатил, а брови насупил, словно вотвот ринется в драку, но мы не обращаем на него внимания.
– Достойно изумления! – продолжает герцог насмешливо. – Человек, за голову которого объявлена крупная награда в трех государствах…
– В четырех, – негромко поправляю я его.
– Пусть в четырех, – легко соглашается герцог. – Так вот, этот человек с пафосом вещает о данной им когдато присяге!
Помолчав, я предупреждаю:
– Рассказ займет много времени.
– Пусть так, – легко соглашается герцог. – У меня лишь одно условие, Робер: постарайтесь говорить правду, и только правду. От того, что вы мне расскажете зависит, помогу я вам, либо нет. Идет?
Я медленно киваю. В общемто я предполагал, что за помощь мне придется расплатиться. Что с нищего рыцаря возьмешь кроме информации? О свалившемся на меня богатстве я и не думаю заикаться. Сказано же тем, кто был поумнее нас: «Не соблазняй малых сих». Время ныне тяжелое, ляпнешь вслух лишнее, и жизнь закончишь в подземном каменном мешке. Если уж король Франции Филипп Красивый изза сокровищ тамплиеров целый орден под нож пустил, то и герцог Лотар Баварский вряд ли устоит перед соблазном.
А потому рассказывать следует с осторожностью, всячески избегая острых углов. Итак, с чего начать? С нападения сарацин, или с найденной в замке Молт секиры? С древней фрески на стене церкви святой Анны, что в ЛаРошели, либо с подземелья, где я был похоронен заживо? С истории о предательстве, либо с саги о мести? Где пролегло начало пути, что привел меня сюда? Как следует подумав, я начинаю так:
– Когда два года назад я стоял на побережье ЛаМанша, жизнь казалось мне простой и ясной, – тут я припоминаю нечто, сказанное отцом нынешнего герцога, и добавляю с усмешкой:
– Такой же простой и бесхитростной, как стальной клинок. Я твердо знал, что должен выполнить свой долг перед Францией – убить герцога Орлеанского, дядю Карла VII, чтобы не допустить смуты в стране. И так же ясно я понимал, что после этого убийства у меня нет никаких шансов дожить до встречи с вашей кузиной…
С тех самых пор, как первый человек догадался построить жилище, возникла проблема его защиты. Уж больно много нашлось желающих елейно спросить: «Кто, кто в теремочке живет?» Вот и обносят владельцы высокими стенами города и веси, крепят ворота. А во рвы, выкопанные вокруг своего, кровного, втыкают заостренные колья и напускают воду.
На страсть супостатам тянутся к небу могучие башни, гордо реют на шпилях вымпелы и флаги. Бдит нанятая стража, позвякивая навешанным смертоносным железом. Приглашающее скалят жерла пушки и прочие кулеврины, пронзительно скрипят вороты арбалетов. Пробуют тетиву лучники, смотрят остро, с нехорошим прищуром. Никто не рад незваным гостям, век бы хозяева на них не глядели!
Словом, проникнуть без приглашения в чужой замок – дело непростое. Замков
