В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
я ровным голосом, а сердце будто стиснули холодные ладони.
Проводник недовольно скривил узкие губы, глянул на упорно карабкающееся к зениту солнце.
– Лошади подкованы на английский манер и несут они семерых лучников и двенадцать воинов в тяжелой броне.
Да, подобная новость никого не обрадовала бы. Теперь нечего было и думать отбить Гектора из засады.
– А хорошая? – спросил я тоскливо, зная заранее, что ничего доброго не услышу.
– Теперь они будут двигаться медленнее… возможно.
Усилившийся отряд резко повернул на север, а вечером… вечером они казнили Гектора. Я ожидал всего: Стефан навсегда потеряет след, на нас нападет шайка разбойников, рыцаря привезут в один из занятых англичанами укрепленных замков или городов. Наконец, посадят в тюрьму, но казнить? Для чего поступать так резко и непродуманно? Повесить Гектора можно было еще в замке барона Ле Берга, зачем его долго кудато везти для исполнения достаточно несложной процедуры? Очевидно, вчера произошла некая важная встреча, ктото, имеющий право, принял роковое решение. Или же мой рыжеволосый друг чтото сказал или сделал, чем заслужил жестокую и позорную казнь? Попытался сбежать?
Но за это не убивают, скорее наоборот, от пленника ждут подобного поведения. Решительно ничего не понимаю, нравы в пятнадцатом веке довольно суровые, но рыцаря должен был судить рыцарский суд из равных ему по званию людей благородного сословия. Лишь по решению подобного суда Гектора могли разжаловать из рыцарей в простые дворяне, вообще лишить дворянства, обречь на пытки или казнить. Но повесить рыцаря без суда и следствия? Не пойманного на чемто крайне предосудительном на месте преступления, а вот так хладнокровно? Тут всетаки Европа, а не Азия. Если я узнаю, кто отдал приказ, а я рано или поздно узнаю, тот человек сильно пожалеет. Я не буду ходить вокруг да около годами, лелея свою месть как граф МонтеКристо.
Я подхватываю тело снизу, бережно укладываю на траву. Безымянный палец на левой ладони безжалостно обрублен. Там Гектор носил фамильный перстень, что уже лет пять не мог снять с пальца. Разве могли англичане оставить такую вещь покойнику? Подлецы! Осторожно приподняв другу голову, я снимаю с тела простой медный крест, вешаю Гектору свой, серебряный. Пусть хоть чтото у меня останется на память об убитом друге. Делом чести дворяне почитают иметь золотой нательный крест с драгоценными камнями, на худой конец – серебряный. Сто раз я подшучивал над Гектором, пытаясь узнать, отчего тот упорно носит медный крест, теперь мне никогда не узнать его маленькой тайны.
Незаметно смахиваю капли дождя со щек, и плевать мне, что на небе с утра ни облачка, ведь мужчины никогда не плачут, а значит – дождь, и точка! Друг так и не дождался, пока любимая страна вновь станет свободной и независимой. Но во Франции найдется кому продолжить его дело. Пока Стефан роет могилу, я связываю из двух срубленных деревцев крест. Когдато над могилой Гектора будет стоять прекрасный памятник, а еще лучше – я перезахороню его прах на кладбище.
Я расплачиваюсь со Стефаном, тот незаметно уезжает, сам долго смотрю на могильный холмик. Наступит весна, поляна покроется молодой травой, заночевавшие здесь путники так никогда и не узнают, что рядом покоится тело одного из борцов за свободу. Сколько таких безымянных могил вырыто в бескрайних лесах Франции, сколько еще предстоит отрыть!
Когдато я хотел сбежать в мирную Тулузу, но судьба ухитрилась подцепить меня на весьма острый крючок. Имя ему – месть. Внутри пылает огонь, и теперь, пока не выплесну наружу пожирающее меня пламя, не успокоюсь. Я усаживаюсь на коня, решительно посылаю его вперед. Мой путь лежит на юг. Именно там находится дофин Франции Карл, там место всем патриотам моей новой родины, там я найду возможность отомстить англичанам.
– Покойся с миром, – шепчут упрямо сжатые губы, – а для меня мира нет!
1427 год, провинция Анжу, аббатство СенВенсан:
Красочные плакаты и громадные афиши с рекламой очередного блокбастера или рокконцерта, щедро облепившие стены и заборы российских городов, имеют несомненно глубинное сродство с чернобелыми листочками из серии «Их разыскивает милиция». И там и сям любопытствующим рекомендуют запомнить конкретное лицо, дабы было им счастье в виде прослушанных песен, просмотренных фильмов или исполненного гражданского долга.
В моем случае – это деньги, целых сорок ливров золотом. Не так уж и щедро за меня предложили, лично я ценю себя намного больше. Ну что это за оценка – всего десять коров или один боевой жеребец, просто смешно. Да и обидно немного, как это тебя по убойной силе приравняли к неразумному коню. Не научились
