В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
пыльный человечек смотрит с явным почтением. Отвечает, предварительно подумав, при этом каждый раз кланяется, выказывая глубокое уважение. В открытое окно я вижу, как у крайнего дома в самом конце улицы толпятся люди, слышны негромкие рыдания.
– Что случилось в вашей деревне? – устало интересуюсь я. – Напала банда мародеров?
– Англичане. – Трактирщик нервно оглядывается. – Они уже собирали дань в этом году, но вновь приехали, всего через три месяца. Сказали, что регент Франции герцог Бедфорд ввел новый налог на содержание британских гарнизонов в завоеванных городах, а потому нам придется платить снова.
Пока он тихо рассказывает, я чувствую, как меня душит злость. Сервы – самая бесправная часть населения, бедное и презираемое сословие. Их даже не считают людьми, потому крестьян целыми деревнями принято сечь раз в году для профилактики, просто чтобы помнили занимаемое ими место. В древней Спарте юноши из знатных семей развлекались ночной охотой и убийством рабов, чтобы держать тех в постоянном трепете и беспрекословном повиновении.
Здесь с той же задачей успешно справляется Католическая церковь. На воскресных проповедях, посещение которых строго обязательно, священники пугают прихожан гневом Господним, адом и чистилищем. А потому в постоянных убийствах нет нужды, и так каждый из сервов знает, что надо лишь немного потерпеть, зато потом тебя ждет райское блаженство.
Коекто из крестьян побогаче имеет каменные дома с высоким крыльцом, крышей из сланца, но таких здесь немного. В основном же все ютятся в хижинах с земляным полом. Хорошо, что хоть топят не почерному. Сервы живут так бедно, что не имеют в хозяйстве даже тарелок. Обеденный стол у них – толстая доска, чуть ли не в локоть толщиной, в которой вырезаны углубления. Туда и накладывается еда. Как моют, вы спрашиваете? А что мытьто? Здесь не принято оставлять крошки на столе, даже в королевском дворце не будут играться с едой. Кидать торты друг другу в лицо и вдобавок идиотски хохотать люди начнут только через пятьсот лет, когда несколько поколений подряд наедятся от пуза.
При прежних королях дворяне хоть както сдерживались. Те государи шутить не любили и не умели, твердой рукой ставя на место распоясавшихся вассалов, но в царствие безумного Карла VI знать как с цепи сорвалась! Крестьян начали пороть не раз в году, как то было заведено, а чуть ли не каждый месяц. Не для того, чтобы наказать за явные или мнимые провинности, а чтобы знали. В нарушение всех писаных и неписаных законов ныне во Франции сервами торгуют без земельных участков. Продают другим сеньорам не целыми семьями, а поодиночке, безжалостно разлучая родителей с детьми, а жен с мужьями.
Помимо обычных налогов выбирают из кладовых и погребов все что только можно, коров и овец из загонов уводят подчистую. Если раньше сервы надеялись на приход англичан, то теперь знают, что те ничуть не лучше французов. Между собой у дворян намного больше общего, чем с сервами, а потому в прошлую крестьянскую войну во Франции оба войска не раз объявляли перемирие, чтобы совместно разгромить восставших смердов.
Дворяне не видят ничего особенного в том, чтобы грабить крестьян подчистую. А если ктото умрет при этом с голода, так что ж? От чумы в 1348–1349 годах вымерла чуть ли не половина крестьян, страшно обезлюдели города, но чернь тут же расплодилась в прежнем количестве. А рыцари, они все же лучше чумы, а потому нечего жаловаться!
На сей раз англичане заявили, что показательно накажут злостных неплательщиков. Когда деловито, с огоньком в глазах, ржавыми гвоздями начали прибивать к стене дома третьего крестьянина, не обращая внимания на плач и мольбы потрясенных жестокостью жен и детей, вмешался проходивший мимо священник. Францисканцу не понравилось, что живых людей собираются расстреливать из луков на глазах всей деревни. От него попросту отмахнулись, но неизвестный служитель церкви настаивал и бранился, пока его не послали к дьяволу.
В порыве негодования падре огрел капитана англичан по спине дорожным посохом. Бедняге рассекли голову и бросили умирать в грязи, под страхом смерти запретив оказывать ему помощь. А несчастных неплательщиков расстреляли легкими охотничьими стрелами, теми, что с зазубренными наконечниками. При этом особо следили, чтобы те умерли не сразу, а как следует помучились.
Жакоб, так зовут рассказчика, благоразумно выждал, пока британцы уедут, а затем всетаки перенес раненого в трактир. Затем, когда понял, что священник умирает, послал сына за бабкойтравницей в соседнюю деревню. К счастью, на пути гонца попался лекарь. Опоздай я на пять минут, дело могло кончиться весьма плохо.
Я мирно прихлебывал в общей зале трактира горячее вино, пока
