В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
как ты ради спасения его жизни справился с тремя вооруженными воинами, убив двоих из них, причем один был рыцарем.
– Случайность, – скептически бормочу я, мне ли не знать, как все было на самом деле. Священник потерял много крови, а потому наблюдал происходящее как бы сквозь туман. Представляю, какое бледное и испуганное лицо было у меня в той давней схватке.
– В тебе есть мужество, – очень серьезно замечает падре, – а остальное приложится.
Несколько минут обдумываю его слова, наконец заявляю:
– Я согласен.
– Знаю.
Священник молча прощается, мягко уходит. В дверях я останавливаю его последним вопросом.
– Отец Бартимеус, – говорю я серьезно, – мне не совсем понятен один момент. Могу ли я получить объяснение?
Холодные серые глаза изучают меня полминуты, легким кивком священник разрешает мне продолжать.
– Насколько я понял по предыдущей жизни, любая недосказанность опасна, – начинаю я, – мы вроде бы говорим об одном и том же, но я понимаю посвоему, а вот вы – иначе.
Священник молча рассматривает меня, я невольно ежусь. С его жизненным опытом, с превосходным знанием людей он должен видеть меня насквозь.
– Так вот, – упорно добиваюсь я ответа, – ответьте, вы же знаете, что я не самый ревностный христианин: почему вы выбрали именно меня?
– Скажи, Робер, – отзывается наконец отец Бартимеус, – разве в жизни мы пользуемся одними и теми же предметами для разных целей? Вяжем спицами, рубим топором, пишем гусиным пером, время от времени обмакивая его в чернила. Господь создал людей непохожими, чтобы Церковь находила среди них нужные инструменты для работы во славу Его. Простые монахи молятся за нас, вознося хвалу Иисусу. Монахивоины в рядах рыцарских орденов сражаются во славу Божию, реками проливая свою и чужую кровь. Ученые в тиши монастырей придумывают способы усилить нашу Церковь. Тебе известно, конечно же, кто изобрел порох?
– Монах Бертольд Шварц, – тут же отвечаю я.
– Вот именно. Каждому человеку мы найдем должное применение, лишь бы он ненавидел врагов Франции и был верным сторонником дофина Карла.
– Я не подведу, – просто отвечаю я.
Так оно и будет. В прошлой моей жизни, которая осталась за горизонтом событий, Англия всегда была врагом России, тайным, а чаще явным противником. Стоит только вспомнить бесконечную череду войн и конфликтов, в которых мы сталкивались. А Турция, которая за английское золото бесконечно воевала с русскими? А мощный поток денег на революцию?
Лондоном оплачивались сотни профессиональных агитаторов, «подпольные» типографии и десятки изданий, что расползались по всей Российской Империи! А яхты с оружием для революционеров, что преспокойно отправлялись из Бристоля к нашим берегам?
И что же я обнаруживаю, попав в прошлое? Главный враг моей новой Родины – англичане! Мало того что эти негодяи захватили полстраны, они лишили меня друга, убили единственного дорогого человека в этом мире. Настало время британцам платить по счетам. Я буду не я, если не посчитаюсь с ними за все то зло, что они уже натворили и еще натворят!
Англия – хищник Европы, ее демон. Коварный монстр, который тщательно маскируется под благородного британского денди. Противник подлый, предпочитающий бить в спину, желательно – чужими руками. Да, пару раз мы сражались плечом к плечу, но это скорее исключение. А как плакались британцы, умоляя нас выступить против Гитлера в сороковом и сорок первом! И что же? Только разгромили фашистов, эти островные ублюдки тут же объявили нам «холодную войну»!
Я долго гляжу на бесшумно закрывшуюся дверь, вспоминаю и размышляю. Как ни странно, засыпаю как убитый, едва положив голову на подушку. Ночью мне снится Гектор, я кладу руку на плечо мертвого друга и твердо говорю:
– Я отомщу!
Наутро меня вызывают в кабинет отца настоятеля. Я немного растерян, аббат здесь настолько важная шишка, что простой лекарь, пусть и благородных кровей, для него все равно что солдат перед генералом. Может, ему просто нужен доктор для совета по какомунибудь деликатному вопросу? В приемной меня вежливо просят подождать, кроме меня тут собралось еще человек десять, половина – в накинутых на лицо капюшонах. Время от времени из дальних дверей выскальзывает неприметный монах, шепчет то одному, то другому чтото на ухо, и те, следуя полученным приказам, либо заходят в высокие резные двери, либо незаметно исчезают. Наконец очередь доходит до меня.
– Следуй за мной, сын мой, – шепчет на ухо человек в капюшоне.
Я бросаю быстрый взгляд на сухое, мнимо расслабленное лицо с внимательными серыми глазами. Руки у монаха, хоть и прячет в широкие рукава, перевиты толстыми жилами. Про таких
