Ветеран чеченской кампании, выживший на войне, но оставшийся инвалидом и убитый местной криминальной молодежью в собственном подъезде, к своему удивлению, продолжил существование в новом теле в другом мире. Только, увы, в теле молодого орка. В мире, в котором орков ненавидят и где прилагаются всяческие усилия для того, чтобы от них избавиться. Ну а орки приняли правила игры и живут по принципу: «пусть ненавидят, лишь бы боялись». И конца этой войне не видно. Во всяком случае, для Даниила, ставшего ныне Краем, нет никаких шансов ее избежать.
Авторы: Марченко Ростислав Александрович
людей или наших собственных преступников после такого похода. Повторять сюжет фильма «Лодка» со стрелами вместо авиабомб меня прельщало мало, и я не менее резко поддержал колдуна, одернувшего расслабившихся сопоходников. Когда с нами согласились Мика с Хагеном, остальные заткнулись.
Первое, что сделал Сигурд, это прогулка к пирсам, где пришвартовались заинтересовавшие его корабли. Радом с упомянутым драккаром стояла шнекка. Мне тоже стало любопытно, как, впрочем, и обоим братьям.
— Что случилось?
— Интересно, что тут человеческие корабли делают.
— Почему человеческие?
— Видно по постройке. Видишь штевень, например? В чем от твоего шнеккара отличия? Я даже скажу, откуда драккар — из Аргайла.
— Захваченный?
— Возможно. Почему бы и нет.
Как раз вовремя возник часовой, наконец вылезший под дождик. Подошедший к нам парень поздоровался с мужиками, глянул на меня с Сигурдом, определенно узнал и церемонно приветствовал обоих. После чего удалился предупредить начальника караула. Минут через пять от караулки к крепости побежал быстроногий гонец, а появившийся начальник не менее церемонно, чем подчиненный, поприветствовал нас с колдуном. Причем как вышестоящих и весьма уважаемых, хотя и с соблюдением личного достоинства. Я ощутил нечто вроде прилива гордости — все‑таки не последние мы по положению орки на землях клана. При перезаписи могло и не повезти, коли загрузился бы в раба, например. Тут выбор невелик: либо вкалывать, как проклятому, до конца жизни, даже если выбиться в лойсинги, либо идти по трупам, выбираясь из Оркланда. Да и выбравшись из страны, дорогу в жизни я мог в таком случае выбрать только одну — в разбойники. Если очень повезет, то примкнуть к наемникам, немногим отличающимся от разбойников. В любом случае дожить до обеспеченной старости проблематично.
Пока же наша команда просто ждала реакции ярла в виде приглашения прибыть в крепость, если не собственного его появления, что в принципе было не таким уж редким событием при встрече особо отличившихся походников. Судя по всему, данный обычай был направлен на улучшение политико‑морального состояния дружины и лидеров ополчения. А что любой большой начальник обязан быть хорошим психологом‑практиком, подразумевалось по умолчанию всегда и везде. Исключения обычно прославлялись именно тем, что им откручивали головы или как минимум лишали власти как раз по этой причине. Достаточно быстро.
Отсутствие приглашения можно было бы расценить как замаскированное оскорбление. Я бы после такого к дедушке явно в гости не пошел. Колдун — аналогично. Не добиваться приема у ярла было бы хамством уже с нашей стороны, поход был организован с санкции ярла, с участием его дружины и под предводительством напрямую присягнувшего ему воина. А главное, процентом добычи следовало бы поделиться, десятина с похода — это серьезно. Но в данном случае общественность имела надежду обойти это непопулярное решение, по крайней мере, уменьшить процент. К сожалению, участие в походе машин для убийства из дружины ярла имело минусом десятину с добычи всех остальных. Не говоря о дополнительных условиях в виде сдачи знатных пленных в фонд нашего феодала. Однако шторм, раскидавший корабли, вполне мог считаться форс‑мажором. Можно было попробовать поспорить, поскольку бок о бок с дружиной в бой мы не ходили. Прецеденты имелись.
Между тем колдун начал расспрашивать дружинника о новостях. Тут и началось самое интересное:
— Послы у нас. Позавчера прибыли, с ними шнекка от конунга.
— Чьи? — удивился колдун. Впрочем, как и мы все. Власть предержащие Оркланда старались обходиться без официоза в этом плане за его ненужностью.
— Людей! — усмехнулся парень, его звали Оттар.
Охнули все, кроме колдуна, тот выразил удивление, покачав головой:
— Что они тут потеряли, пленных, что ли, меняют?
— Не знаю, сами послы с ярлом долго беседовали, вечером на пиру были. Послов и слуг их в крепости поселили, сам херад, — кивнул на заинтересовавший Сигурда драккар, — в городе.
— Откуда они? — заинтересовался колдун.
— Аргайл.
— Вот оно как… — Старик, судя по всему, не удивился.
— Наши вернулись? — Меня интересовали остальные сопоходники.
Если все корабли раскидало штормом, то кто‑то уже должен был вернуться. Одиночные корабли в состоянии грабить только по принципу приплыл — ограбил — и уплыл. Пока не догнали.
— Да, — кивнул дружинник, продолжая рассматривать всю нашу великолепную семерку, пустую шнекку и груды добытого непосильным трудом на ней. — Кроме еще одного драккара, раз вы вернулись. Тоже после шторма пропал.
— Дружины или ополчения?
