Ветеран чеченской кампании, выживший на войне, но оставшийся инвалидом и убитый местной криминальной молодежью в собственном подъезде, к своему удивлению, продолжил существование в новом теле в другом мире. Только, увы, в теле молодого орка. В мире, в котором орков ненавидят и где прилагаются всяческие усилия для того, чтобы от них избавиться. Ну а орки приняли правила игры и живут по принципу: «пусть ненавидят, лишь бы боялись». И конца этой войне не видно. Во всяком случае, для Даниила, ставшего ныне Краем, нет никаких шансов ее избежать.
Авторы: Марченко Ростислав Александрович
у ее родни на островах. Самая старшая дочь уже успела выскочить замуж и даже родить деду внука. Младших девчонок, с которыми меня в свое время уже познакомили, леди выводить под дождь, естественно, не стала. Как, впрочем, не вышла и сама. Зато присутствовал форинг.
Что тут сказать, действительно уважают. Не только ярл с наследниками и свитой встречает, но даже и вражеских дипломатов подтянули. Не исключено, послов сюзерена именно того рыцаря, чью дружину вместе с ним самим мы отправили на дно моря. Честно говоря, я даже не ожидал такой почетной встречи. Дядюшку и тетушку точно, особенно тетю.
Ярл смерил взглядом шесть появившихся фигур в доспехах, мы выстроились, колдун склонил голову:
— Здравствуй, ярл наш! Твои воины вернулись, к несчастью, всего семеро. К счастью, боги к тебе были благосклонны, поэтому кровь твоего рода в очередной раз не пролилась. — Далее вообще‑то следовало упомянуть про захваченную добычу, но старикан неожиданно для меня предпочел проявить скромность.
Ярла это дело не смутило.
— Здравствуйте, воины мои! Прошу вас в дом мой, отдохнуть и хлеба преломить после долгой дороги. — После чего обнял сначала Сигурда, а потом меня, остальных не стал. Попутно смерил взглядом зарубы на шлеме и доспехах и помятый нащечник.
Официальная часть приема прошла, шлем, разумеется, пришлось снять, чем и воспользовался дед, представив потомкам, дочери Ильве и сыну Уллю. Сын пытался смотреть с превосходством, соблюдая дистанцию с мизераблем из провинции, по невоздержанности папаши оказавшимся родственником. Правда, находился в неудобном для этого положении. При встрече провинциала под дождем в воротах замка спесь выглядит смешно. Он произвел впечатление немного избалованного и изнеженного юноши с завышенной самооценкой. Впрочем, трусом или плохим бойцом он тоже не казался. На первый взгляд Ильва казалась умнее, во всяком случае, явной неприязни ко мне на лице написано не было. Хотя оценила меня явно ниже разнаряженных дам и кавалеров за своей спиной, никого из которых я, к слову, во время проживания в замке не видел или не запомнил. Взгляды, устремленные на меня с их стороны, не блистали дружелюбием. Надо полагать, я нарушил планы их компании на вечер. Чего‑чего, а поврежденного дождем макияжа женщина никогда не простит. Ее друзья тем более, особенно если знают, что она заметит их реакцию.
Несмотря на все нюансы встречи, я впервые за поход ощутимо расслабился. Я был почти дома. Живой и непокалеченный. С огромной, без преувеличения, для маленького экипажа одиночной шнекки добычей, из которой заметная часть уйдет в мой карман. Несмотря на юный возраст, я уже имел серьезный авторитет среди воинов благодаря только своим талантам и, не в последнюю очередь, отмороженности. Мне выпало стать учеником сильного и уважаемого в Оркланде колдуна. Я был самостоятельным главой собственной семьи, владельцем большого количества имущества, располагал свободными денежными средствами. Семья, правда, пока состояла только из младшей сестры, но выдел отца из рода никуда не пропал, а я был полноценным дееспособным воином, имеющим право голоса на тинге. К счастью или несчастью, не все было так безоблачно, поскольку родственные связи после выдела имущества не прервались, и в мою семью вскоре должна была войти Эрика в качестве законной жены. Кто‑кто, а дед от своего замысла отступаться не любит. Родство с ярлом хотя и второстепенный, но тоже приятный бонус к моей новой жизни. И этого всего я добился за полгода. При этом я сохранил свою вторую жизнь, сумев избежать самого неприятного — меня до сих пор не убили.
Осталось только попытаться добиться большего.
Когда не надо грести самому, путешествие на шнеккаре здорово напоминает выдвижение на загородную речную прогулку — «на пикник». Ту самую, что в целях введения в заблуждение жен мужчины называют «рыбалкой», когда же от жен избавиться не удалось — «организованным ловом рыбы».
На этот раз моя многострадальная шнекка звериной головы на форштевне не имела, статуса боевого корабля не несла, и за веслами сидели не родичи, идущие в очередной набег, а рабы, ворочающие веслами в очередном корабельном пробеге. Куда хозяин скажет. Хозяин, то есть я, указал двигаться против течения. Ветер, увы, не благоприятствовал, поэтому
