Ветеран чеченской кампании, выживший на войне, но оставшийся инвалидом и убитый местной криминальной молодежью в собственном подъезде, к своему удивлению, продолжил существование в новом теле в другом мире. Только, увы, в теле молодого орка. В мире, в котором орков ненавидят и где прилагаются всяческие усилия для того, чтобы от них избавиться. Ну а орки приняли правила игры и живут по принципу: «пусть ненавидят, лишь бы боялись». И конца этой войне не видно. Во всяком случае, для Даниила, ставшего ныне Краем, нет никаких шансов ее избежать.
Авторы: Марченко Ростислав Александрович
на этот раз подольше. Я замер, мысленно прикидывая, где лежит малхус, чтобы схватить его, если противник меня обнаружит.
Часовой пошел в мою сторону. Я проклял свое зрение. Будучи человеком, я мог хотя бы определить возможности зрения противника. Далее осталось выбрать, что делать: хватать малхус и напасть на часового — или замереть в надежде, что тот ничего не заметил, а идет проверить, что тут за звуки. К счастью, я не поддался панике и замер, не шевелясь и стараясь дышать через раз. Подозрения часового развеял последний не зарезанный у соседнего кострища, который шевельнулся, поворачиваясь на бок, и громко пукнул. Часовой хмыкнул и пошел по периметру, пройдя в паре метров от меня, к счастью, не рассматривая спящих у кострищ. Мне повезло. Посреди ночи надо прилагать определенные усилия, чтобы осознать, что у костра лежат не четыре спящих тела, а пять. Следующего я заколол, как и двоих у соседнего кострища. Навалился сверху, зажав рот. Оставшиеся были убиты ударом мизерикордии под лопатку и в левый бок. На этот раз часовых ничто не насторожило.
С очередной группой мне не повезло. Там храпели. Сразу двое. Аккомпанемент помог мне заколоть одного из спящих, скрыв шорох, на этом везение кончилось. Пока я думал, как мне с ними разобраться, не насторожив часовых, один из спящих без звукового ряда просто‑напросто проснулся. Очень неприятно отвернуться, оценивая степень угрозы от часовых, и, поворачивая голову на цель, обнаружить ее открытые глаза, смотрящие на тебя.
— Ты кто? — громко спросила цель. Я бросился вперед, мужик успел закричать…
Уцелевшие начали просыпаться, храп исчез. Требовалось действовать быстро. Не обращая внимания на все еще живую жертву, я вытащил из мужика кинжал, вскочил и бросился к его соседям, вытаскивая свободной рукой второй, из ножен на ремне. Первый храпун сидел, уже держа в руках топор. Оружие ему не помогло. Маховый удар вытащенного из ножен кинжала полоснул беднягу по сонной артерии. Следующий почти успел встать, выставив в мою сторону обнаженный меч. Я отклонил лезвие бронированным предплечьем и с ходу всадил мизерикордию в грудину противника, мгновением позже врезавшись в него сам, в следующую секунду мы упали. Последнее чуть было не закончилось для меня фатально, поскольку пятый спавший у этого костра успел сообразить, что рядом враг. К счастью, он замешкался, либо опасаясь рубануть своего, либо еще туго соображая после сна. Я оттолкнулся от жертвы, перекатился через спину и, поднимаясь, выпустил ему кишки. Бедняга сложился пополам. Малхус искать было некогда — схватил его топор. Один из часовых стоял на коленях со стрелой в груди, в спине второго торчали сразу две, он лежал лицом вниз. В следующее мгновение еще одна стрела попала часовому в шею. Он завалился назад. У первого зачищенного мною костра валялся еще один труп с торчащими в нем стрелами. Похоже, воин, которого я не рискнул зарезать, вскочив на ноги, оказался на линии огня. Если так можно выразиться.
Кидаться рубить людей я не спешил, расценив, что тактически выгоднее воспользоваться возможностями перчатки. Что и оправдалось. Мага я определил по небольшому посоху с каким‑то кристаллом в навершии. В другой руке обратным хватом он держал меч в ножнах. По всей вероятности, рассмотреть меня он смог и успел, во всяком случае, его лицо успела исказить гримаса ужаса. Потом перчатка полыхнула светом, и его фигура исчезла в огненной вспышке. С перепугу и энергии не пожалел, вдобавок его накопители сыграли. Рядом с тем, что осталось от мага, каталась по земле еще одна фигура. Бить по ней не имело смысла, поэтому я ударил по здоровенному бородатому мужику с топором в руках, который замешкался, не зная, что делать. Несколько соседних фигур бросились бежать. Группа поодаль не успела — по ним ударил Сигурд. Однако двое из них остались на ногах и так же припустили к лесу. Моими «дикими кабанами» послужили бежавшие первыми, благо для уничтожения одиночного человека энергии много не требовалось. До леса не добежал никто: против недоученного колдунишки с мощным артефактом и колдуна полноценного шансов у них не было. Двоих выживших от удара Сигурда убили парни. Первого застрелил сохранивший хладнокровие Хаген, оставшийся на месте и продолживший стрелять из лука, второго догнал и заколол ударом рогатины Гейр.
Чуть погодя мы подвели итоги. В ватаге было двадцать восемь душ. В плен попал один человек — тот самый мужик, что попал под мой «выстрел» по магу и катался по земле, когда его обрызгало расплавленным металлом.
Аскель смотрел на меня с восхищением, Гейр с Хагеном обняли и прошлись на счет моей удачи, прося занять некую толику. А я сел на землю рядом с убитыми мною людьми, отходя от нервного напряжения.
