Ветеран чеченской кампании, выживший на войне, но оставшийся инвалидом и убитый местной криминальной молодежью в собственном подъезде, к своему удивлению, продолжил существование в новом теле в другом мире. Только, увы, в теле молодого орка. В мире, в котором орков ненавидят и где прилагаются всяческие усилия для того, чтобы от них избавиться. Ну а орки приняли правила игры и живут по принципу: «пусть ненавидят, лишь бы боялись». И конца этой войне не видно. Во всяком случае, для Даниила, ставшего ныне Краем, нет никаких шансов ее избежать.
Авторы: Марченко Ростислав Александрович
даже для таких тварей. Наверху проще. Либо ушла, либо прибили.
— Понятно.
Далее я хотел задать вопрос, почему Сигурда так заволновало подземелье и «переделочный» гроб, но постеснялся. Решил, что целесообразнее такие вопросы задавать тет‑а‑тет, — слишком личные. Тем более что любопытство парней прорвало плотину сдержанности, и они все втроем насели на колдуна, интересуясь его знаниями истории. Особенно усердствовал Хаген, явно заинтересовавшийся тем, о чем еще его вводили в заблуждение наши пропагандисты.
Случай поговорить представился на четвертый день. Как раз тогда, когда мы закончили чистку подземелий окончательно. Включая раскапывание и просеивание грязи и мусора, оставшихся на месте той же, например, мебели. Дивидендов последнее принесло немного на фоне общей добычи, но было оправданно. Не тот богат, кто много зарабатывает, а тот, кто деньгами не разбрасывается.
Вечером Сигурд лично поджег дрова в будущей могиле, куда мы под его руководством не поленились стащить все кости, которые удалось найти в крепости. Осталось только рассортировать остатки найденного имущества и зарыть могильник. Но это уже на следующий день.
Общественность, включая рабов, удалилась в лагерь, а сам старик присел у остатков стены замка и оттуда смотрел на пылающий костер. Я решил, что он достаточно размяк для правдивых ответов, его поведение внизу ясно говорило, что рассказал он об этом подземелье далеко не все.
— Можно личный вопрос задать?
Старик удивленно повернул голову:
— О чем?
— О твоем прошлом, — решился я.
— Ну что ж, говори, — на секунду задумавшись, хмыкнул старик.
— Почему тебя это подземелье так взволновало? — начал я. — Внизу ты как будто по могиле матери ходил. Этот гроб гладил, будто он тебе ранее знаком был. Кости в камерах лично собирал. Мне вот и стало интересно, где ты это все ранее мог видеть и почему это тебя так волнует?
Колдун задумался:
— На это только ты внимание обратил?
— Нет, все. Но у парней это из ленивого интереса не вышло. Мало ли что в твоей жизни бывало. Тем более что Аскель молодой, его больше деньги и артефакты интересуют, а Гейру Хаген рассказал, он сам этого не видел.
Старик оглянулся по сторонам с задумчивым выражением на лице.
— Все на стоянке, никто не подслушает, — невозмутимо сказал я.
Старик опять хмыкнул.
— Тяжело с тобой общаться. Постоянно забываешь, кто ты на самом деле. Облик постоянно с толку сбивает, если самому себе не напоминать.
Кинул взгляд в сторону костра и задумался. Я не мешал. Ответит — хорошо. Не ответит — ничего страшного. Лишь бы врать не начал.
— Ну что ж, хорошо. Отвечу тебе, коли заметил. Все равно рано или поздно узнаешь, — подумав, решился старик. — Правильно ты меня понял, юноша, действительно мне этот артефакт знаком, и подземелье — не это, такое же. — Задумался на несколько секунд, то ли думая, как сформулировать, то ли решаясь открыть карты. — И такие же камеры мне знакомы. Я в них сидел. И в гробу этом мне полежать довелось. Правда, трансформации я не помню. Помню только боль. Уже потом, после нее.
Я обалдел. Нет, у меня были сомнения касательно старого колдуна, его истинного возраста в том числе, но то, что старый хрен коптит небо почти полторы тысячи лет, меня все же несколько удивило. Мягко говоря. Данное предположение у меня ранее, правда, тоже всплывало, но отметалось за недостатком доказательств и явной неправдоподобности.
— Так ты что, во времена Империи родился?
— Конечно.
— Еще скажи, в легионах повоевать успел!
— Успел, — спокойно кивнул старик. — Только императорские конные егеря, а не легионы. Императорская гвардия. Третья когорта. Орочья.
Вообще термины «легион» и «когорта» я перевел в контексте, как наиболее близкие по смыслу. С тем же успехом легион можно было назвать полком или бригадой, а когорту батальоном.
Новость надо было осмыслить, а то я не знал, что спросить, мысли разбегались, интересовало все. Наконец вычленил основной вопрос, решив, что расспрашивать надо по порядку:
— Так ты помнишь, как тебя трансформировали? Сколько же тебе лет?
— Именно как трансформировали, не помню. Помню, как клали в этот ящик, помню боль, помню, как очнулся в камере. Не более того. Кроме того, помню, как выглядели тогда подземелья. Колдунов, что нас превращали, легионеров, что охраняли. В общем, почти все.
— А кем ты был до трансформации, вспомнить не удалось? — поневоле заинтересовался я, памятуя о рассказе того же колдуна о чистке памяти трансформируемых эльфов. Первичная тема для общения была найдена.
Старик задумался, внимательно рассматривая меня. Потом решился:
