Ветеран чеченской кампании, выживший на войне, но оставшийся инвалидом и убитый местной криминальной молодежью в собственном подъезде, к своему удивлению, продолжил существование в новом теле в другом мире. Только, увы, в теле молодого орка. В мире, в котором орков ненавидят и где прилагаются всяческие усилия для того, чтобы от них избавиться. Ну а орки приняли правила игры и живут по принципу: «пусть ненавидят, лишь бы боялись». И конца этой войне не видно. Во всяком случае, для Даниила, ставшего ныне Краем, нет никаких шансов ее избежать.
Авторы: Марченко Ростислав Александрович
школе почти все погибли. Поэтому Бурые Медведи — сейчас самая слабая из всех магических школ Оркланда, в первую очередь по своим знаниям. Акулы А’Тулла пострадали не намного меньше, но адептов в других кланах у них было значительно больше, поэтому потери были менее значимы. Молодежь, что уцелела в боях, удалось доучить.
— Я у тебя сколько учусь, а про школы только сейчас рассказал, — тем временем удивился я.
— Да неужели? Информацию о школах Оркланда я тебе как раз давал, и довольно давно. — Я попытался порыться в памяти в поисках интересующей меня информации, гадая, не начался ли у старого склероз от возраста, или ум за разум заходит, при возрасте в полторы тысячи лет это несложно. И неожиданно ее получил. Надо полагать, раскрылся искомый файл. Недостатком прямого вложения информации в мозги, помимо прочего, было частое зависание вложенного в памяти, со всплытием под воздействием внешних факторов. В основном интереса к теме файла. Пока же я большого любопытства не проявлял — как подозреваю, информация могла ничем себя не проявлять годами. Тем временем старик продолжил: — Вражды между школами у нас нет. Стычки между колдунами, конечно, случаются, сам понимаешь, но не более. Стараемся решать такие дела в своем кругу.
— А зачем вам, старшим, скрываться?
— Помимо того что я говорил, не забывай о наших родственничках. И подумай, сколько крови за века я один им пустил. На младшие роды можно особо внимания не обращать, а вот старшие память имеют долгую, и возможностей отомстить у них хватает. Пока Оркланд с миром связан не был, все было прекрасно. А сейчас если не скрываться, то не светиться приходится. Знаешь, я от власти не за тем ушел, чтобы убийц на собственном дворе увидеть.
— А как вообще удалось добиться, чтобы про вас забыли?
— Большим трудом, — опять хмыкнул старик. — Даже память чистить болтунам приходилось. Думаешь, почему про колдунов так мало старики рассказывают? Даже если колдуны родня? Отучили. Умные поняли и так, глупых заставлять пришлось. Неладное кое‑кто даже если и чует, но молчит. И молодцы. Бывает, и вопросы задают, конечно. Но редко. Старики обычно соображают, что к чему, и редко имеют неосторожность при молодых ляпнуть, сколько, например, меня знают. Разве что баба какая язык распустит.
В общем, понятно. Не все в мире так просто, как кажется. Особенно политика. Если я правильно понял, через своих колдунов четыре орка полутора тысяч лет от роду из тени просто‑напросто управляли — если не страной полностью, то зелеными орками точно. Оставив рутинные вопросы на своих детей и внуков, которым оставили богато украшенные кресла. От этого и поразительно спокойная внутренняя политика власть имущих, при большом количестве мелких конфликтов в стране, никогда не перерастающих в крупные, становилась понятна. Если же учесть информацию из вложенного файла, что рамки указанных Сигурдом школ не ограничивались зелеными орками, проще говоря, очень значительная часть колдунов серых принадлежала к нашим шести школам, становилось ясно, отчего конунги и ярлы Оркланда, какому бы племенному союзу ни принадлежали, достаточно редко решали свои конфликты оружием. Невероятно. Мой учитель был одним из четверых серых кардиналов, что если не определяли, то оказывали серьезное влияние как на внешнюю, так и внутреннюю политику Оркланда. Что я и поспешил уточнить. Старик развеял мои сомнения:
— Я бы так не сказал последние лет двести — про себя во всяком случае. Лично я уже лет пятьдесят не то что в кругу ярлов, даже среди ближников ярлов не сидел, когда решения принимали. Устал я от политики. Ею надо заниматься или постоянно, или вмешиваться только тогда, когда другого выхода нет. Ярлов мы давным‑давно отучили наши законы не соблюдать или тем более изменять, так что вмешиваться не пришлось. Самые важные новости ученики, конечно, мне доносили. Но не более того. Правильнее, что мы присматриваем за нашими потомками, как я и говорил.
Вывод. Старики не правят из тени, а оказывают влияние на политику кланов в случае необходимости. Даже не обязательно сами — вполне вероятно, советниками ярлов и конунга работают колдуны, выполняющие указания глав своих школ. Неудивительно, что дедов придворный колдун был так предупредителен с Сигурдом. Интересно, круг первого поколения, или колдунов, в общем, есть? Вполне возможно, причем даже вероятнее.
Чуть погодя старик отомстил мне за излишнее любопытство. Остатки этого вечера были посвящены сеансу загрузки информации. Воистину, во многих знаниях многие печали. А два следующих дня — пытке мигренью и попыткам сохранить здравость рассудка при распаковке вложенных файлов. На этот раз знаний по линии Искусства не было, все вложенное касалось истории
