Ветеран чеченской кампании, выживший на войне, но оставшийся инвалидом и убитый местной криминальной молодежью в собственном подъезде, к своему удивлению, продолжил существование в новом теле в другом мире. Только, увы, в теле молодого орка. В мире, в котором орков ненавидят и где прилагаются всяческие усилия для того, чтобы от них избавиться. Ну а орки приняли правила игры и живут по принципу: «пусть ненавидят, лишь бы боялись». И конца этой войне не видно. Во всяком случае, для Даниила, ставшего ныне Краем, нет никаких шансов ее избежать.
Авторы: Марченко Ростислав Александрович
драгоценной, было две. Первая состояла в том, что мне, точнее, нам нашли усадьбу в Хильдегарде, которую мне неплохо было бы съездить оценить. Как оказалось, дедули сошлись во мнениях, что столь доблестному внуку, кстати, старшему, ярла невместно жить далече от высокопоставленного родственника, которому решил оказать некую поддержку небезызвестный колдун Сигурд. Я в общем‑то был в курсе, со мной советовались, дедуля, который кузнец, пользуясь родством, стремился расширить рынки сбыта нашего семейного предприятия, так что это дело меня не удивило. Учитывая мое ученичество, женитьбу, родство, а также свободные денежные средства, покупка усадьбы в Хильдегарде была почти неизбежным событием. В принципе можно было пожить и в крепости какое‑то время, но постоянное проживание неизбежно накладывало на меня большие обязательства перед дедом, который ярл. Практически как у дружинника, точнее, ученика дружинного колдуна. Не то что я боялся залезть в придворные интриги — скажем, не хотелось попадать в зависимость от власть имущих, даже если они родня, больше определенного предела. Одно дело, когда ты молодой хозяин собственной усадьбы, представитель процветающего рода воинов и кузнецов в столице клана, другое — бедный родственник, внук от наложницы, живущий при дворе ярла и кушающий его хлеб. Кстати, во втором случае дедуля меня явно не поймет, если я набью морду его сыну и наследнику, который за все время нашего знакомства этого явно жаждал. Разве что прямо сказать стеснялся. И, как я подозреваю, его чаяния явно увенчаются успехом. Хотя в любом случае мне не избежать проблем. А зачем мне они? Чем меньше я Улля буду видеть, тем меньше поводов будет для ссоры. А если ссоры не избежать, то проще будет реализовать нужный мне сценарий. Да и вообще очень уж большим идиотом он мне не показался, поэтому спокойное сосуществование без моего мельтешения при дворе, вполне возможно, улучшит наши отношения. Как бы то ни было, некий авторитет в Хильдегарде я заимел. А дальше видно будет.
Вторая основная новость касалась самой Эрики.
— Знаешь, что я хочу тебе сказать? — нежно прошептала на ушко благоверная, когда я расслабленно лежал на спине.
Желание расслабиться и отдохнуть куда‑то исчезло.
— Говори, — с опаской сказал я.
— Мы тут решили учиться владеть оружием, — поцеловав меня в щечку, прошептала она. Я подавил желание облегченно вздохнуть.
— Мы — это кто?
— Женщины в борге, я и подруги мои, — уточнила Эрика.
Подруги, понятно. Незамужние ровесницы и чуть постарше, с ветром в голове, плюс несколько молодух, не успевших обзавестись детьми.
— А что вас не устраивает? — удивился я.
В общем‑то оружием у нас владели абсолютно все. Разным, правда, и в разной степени. Женщины в том числе. Но проблема была в том, что женщины — профессиональные воительницы общественной моралью не одобрялись, хотя обучение владению оружием дочерей общественным мнением считалось полезным занятием. Последнее, в контексте обороны борга, — от каких‑нибудь налетчиков и отвлечения девушек от дурных мыслей. Были, правда, в легендах и вполне уважаемые воительницы, что наравне с мужиками ходили в походы и даже руководили ими. Три или четыре. Правда, умерла в своей постели в окружении детей, внуков и правнуков только Железная Хердис, которая вовремя нашла жесткого мужика, что, взяв ее замуж, весьма ограничил ее жажду приключений. Так что основную часть жизни знаменитой Хердис пришлось нянчить детей и руководить хозяйством. Изредка получая отдушины от заедающего быта, затравив очередную банду незваных посетителей Оркланда, пока муж сам грабил и убивал в своих пиратских набегах.
— Не что, а как! — уточнила Эрика. — Как дочерей учат? Так же, как и сыновей?
— Смотря кто, — пожал я плечами, хотя запал жены совсем не понравился: феминизма мне тут еще не хватало.
— Да все! В строю ты женщин когда‑нибудь видел? Только один на один, да и то когда у отцов или братьев желание есть! А мы не хуже, чем вы: не умей я стрелять, может, тебя тот эльф и убил бы! — открыла огонь благоверная. Мне захотелось схватиться за голову. Приплыли.
— И кто вам мешает стрельбой заниматься? Ладно, мечу женщин редко учат, но чем топор хуже? Вообще зачем вам строй, красавицы? В походы ходить хочется?
— Мы меньше, чем вы, занимаемся, — попыталась продолжить аргументацию драгоценная.
— Стоять! — прервал я ее. — Поясняю раз и навсегда. И пожалуйста, не перебивай, дай сказать.
Эрика приготовилась надуться.
— Хочется владеть оружием не хуже мужчин? — уточнил я, обнимая ее. — Я не против. Даже помогу, чем смогу, мне резни в Тайнборге на всю жизнь хватило. Только есть вопросы. Первый состоит в том, что
