Ветеран чеченской кампании, выживший на войне, но оставшийся инвалидом и убитый местной криминальной молодежью в собственном подъезде, к своему удивлению, продолжил существование в новом теле в другом мире. Только, увы, в теле молодого орка. В мире, в котором орков ненавидят и где прилагаются всяческие усилия для того, чтобы от них избавиться. Ну а орки приняли правила игры и живут по принципу: «пусть ненавидят, лишь бы боялись». И конца этой войне не видно. Во всяком случае, для Даниила, ставшего ныне Краем, нет никаких шансов ее избежать.
Авторы: Марченко Ростислав Александрович
превосходство в физической силе и реакции, у женщины такой мышечной массы нет. Доспехи для жены проблемой не являются, значит, эффективность ударов эльфа можно резко снизить. Что нужно сделать, чтобы эльф не ткнул чем‑то острым, например, в глазницу закрытого шлема? Первое, что приходит в голову, — это не дать ему такой возможности. Как не дать, если Эрика по определению уступает классом, все равно — с мечом или топором? Топорами и эльфы пользуются, если что. Сразу приходит на ум некое оружие, к противоборству с которым эльф будет не готов, в идеале наработанные за сотни лет рефлексы будут работать против него. Совсем будет хорошо, если это оружие будет зависеть в первую очередь от орочьей скорости реакции — единственном качестве, в котором та же Эрика хоть даже немного, но может превосходить этого эльфа.
Отсюда вывод — кистень ложится в концепцию применения девичьего ополчения практически идеально. Точнее, для одиночного поединка он идеален. В строю бабам придется махать топорами, кто справится — те мечами, и тыкать копьями. Если даст противник. В принципе понятно: кистень — это второе оружие. Ему нужен простор. Это оружие конника или одинокого пехотинца.
Основная проблема применения кистеня — это продолжение его достоинств как инерционного оружия. С серьезными плюсами в виде его быстроты и способности закидывать биток за тот же щит. По моим прикидкам, далеко не просто даже опытному воину с ходу найти правильную тактику для защиты от агрессивного противника с кистенем в руках. Особенно с учетом того, что щит перестает быть хорошей защитой, поскольку, в отличие от меча с топором, гибкий кожаный ремень или цепь позволяют наносить удары с захлестом, круша все, до чего биток достанет, начиная от левой руки, что держит щит, и заканчивая черепом или ногами.
Конечно, это не вундерваффе, и успешный поединок с кистенем в руках на девяносто процентов, по моим прикидкам, должен зависеть от агрессивной тактики и правильной работы ног. Поскольку провести сравнительную с мечом по скорости серию ударов кистенем невозможно, то лучшей тактикой будет удар‑отход. То есть клевки и контроль дистанции. Ну и, естественно, быстрые удары в контратаках. Далеко не просто сохранить спокойствие, видя вращающийся с огромной скоростью металлический шар, способный разнести твое колено или голову, войди ты в зону поражения. Кстати, собственное колено и голову тоже надо поберечь. Инерционное оружие требует очень аккуратного обращения, детские опыты как с просто гирькой на веревочке, так и чем‑то похожим на кистень, в виде палки с гирькой на веревочке, тому порукой. Про точность и глазомер даже не говорю. А хорошая работа ногами и мечнику пригодится.
Бандитский вариант кистеня меня не заинтересовал, в качестве образца пошел боевой, с рукоятью. Прототипом которого я в детстве до крови расколотил соседскому пацану голову с потрясшей меня самого легкостью, несмотря на нечто похожее на шлем на этой голове. Вместе с воспоминаниями зачесалась задница. Как ни удивительно, организм понял и принял неприятные воспоминания от залетной половины моего «я». Филе прошлого тела залетной половины долго принимало удары ремнем от взбешенного папы, не обращавшего внимания на крики сына, что у жертвы был длинный деревянный меч, которым она стукнула его по голове.
Сделать кистень было, в общем, несложно. Втулка, аналогичная наконечнику ангона‑сулицы, имела вместо самого наконечника стальную дужку, на которую я надел цепь из скованных звеньев длиной сантиметров сорок. На звенья пошла толстая проволока на кольца байдан. Втулку заклинил на полуметровой рукояти железным гвоздем, в прожженное отверстие в дереве и отверстие в железе. Изготовить биток тоже не составило труда — опыта было уже достаточно. Саму гирьку сделал граненой, для красоты.
Родня изделием заинтересовалась, но расспросами гения от работы не отвлекала. Принципы работы изделия были вполне ясны, а изобретением бригантины я свой авторитет в семейном бизнесе заработал. Даже появившийся в кузне дед предпочел дождаться демонстрации. Для этой цели я даже не стал модничать и обшивать рукоять кожей.
Демонстрация впечатлила. Хотя я чуть было все‑таки не расколотил собственное колено, попытавшись поэкспериментировать. Что интересно, зрители это поняли, но глумиться не стали. Похоже, прикинули скорость битка, ударные возможности и начали формулировать тактику применения, оценивая достоинства и недостатки. Потом оружие отобрал дед:
— Что ты тут сделал?
— Это будет называться кистень, — лаконично ответил я, оценивая реакцию старика.
— И зачем? — пожал тот плечами. — Для тесноты непригодно. Значит, в битве пользы мало. Россыпью людей или тех
