Ветеран чеченской кампании, выживший на войне, но оставшийся инвалидом и убитый местной криминальной молодежью в собственном подъезде, к своему удивлению, продолжил существование в новом теле в другом мире. Только, увы, в теле молодого орка. В мире, в котором орков ненавидят и где прилагаются всяческие усилия для того, чтобы от них избавиться. Ну а орки приняли правила игры и живут по принципу: «пусть ненавидят, лишь бы боялись». И конца этой войне не видно. Во всяком случае, для Даниила, ставшего ныне Краем, нет никаких шансов ее избежать.
Авторы: Марченко Ростислав Александрович
— Ты, юноша, все же внук ярла.
— И что? В сыне его крови больше.
— Нельзя сына. Он — наследник. Жирно людишкам будет сына и наследника клана Ас’Кайл в первом же посольстве принять. Не так поймут.
— А меня, значит, не жирно, — припомнил я рассказы колдуна о предыдущих мирных инициативах орков, — или не жалко? Вот вам, — изобразил руками всем известный неприличный жест: — Задница у меня одна, и я ею очень дорожу. Так что необструганная палка в ней — последнее, что бы там хотел увидеть, не считая первого. Она и так выглядит весьма гармонично, так что любой посторонний предмет гармонию только испортит.
Сквозь серьезность старика пробился смешок, даже на несколько секунд он потерял нить разговора. Потом опять посерьезнел:
— К сожалению, надо, Край. Пересказывать тебе содержимое переговоров я не стану: секрет. Что тебе надо знать, расскажет дед. Скажу просто. Надо, мальчик. Эту войну надо если не прекращать, то что‑то с нею делать. Причем чем раньше, тем лучше. Против всего мира в одиночку нам не выстоять. Человеческие королевства укрепляются, эльфы от последствий Войны, Мора и Вторжения пятьсот лет назад тоже изрядно оправились. Даже если еще одно мы отобьем, следующее за ним можем не пережить. Людей длинноухим никогда жалко не было, чтобы под наши мечи пустить.
Я задумался. Похоже, старики уже все решили. А что я могу сделать? Да ничего, дедуля мне не в шпионы предлагает идти. Как бы то ни было, нахождение в семье правителей клана надо отрабатывать. Дело даже не в родстве — любой полноценный воин мог быть призван ярлом на службу. Но раз в году. Поход с дружиной можно считать, а можно и не считать. С другой стороны, я своим отказом потеряю не только расположение ярла, но и нарушу интересы второго деда. Рикошетом данный вопрос даже на Снорри отразиться может. И куда мне тогда с молодой женой, кучей ликвидного имущества и реноме труса? В Мертвые земли уходить? А ведь могут и судить… Политика, скотство.
— Что с этим домом мне делать предлагаешь? — Приняв решение, я предпочел сразу решить наибольшие проблемы. — Эрику надо сюда везти, и имущество тоже. Рабов без присмотра оставлять нельзя. Как бы их ни пугали, все равно кучу всякого уцелевшего добра продали. Родня если и будет появляться, то наездами. Я вообще не планировал никаких походов еще самое меньшее год, если, конечно, полностью клановое ополчение не собирают и ты с ним пойдешь. Чтобы хозяйство в порядок привести.
— Помогу я хозяйке, — вздохнул колдун. — Ты же приглашал у тебя пожить нас с Аскелем? Вот и поживем. Хотя кто рискнет с ярлом ссориться? Честно скажу, что и мне самому твое участие в посольстве не нравится. Просто выбора нет. Кто ж виноват, что Улль — единственный сын у ярла, а ты его старший внук. У знати людей братья друг другу, почитай, каждый год глотки режут, так что племянники ярлов или конунга идут в расчет, только когда прямых потомков нет. Вдобавок король заложников даст — одного из своих сыновей и сыновей придворных своих.
— Заложников? — Я начал смотреть на жизнь с большим оптимизмом.
— А ты что думал, наши ничему не научились? Кто же свою родную кровь без заложников отпустит?
— Раньше же отпускали?
— Тогда в посольствах не дети и внуки были, это первое. Второе — то, что родню потребовал король Аргайла, в обмен на своих. Сам понимаешь, простые рыцари в обмен на ближников ярлов и конунга нам неинтересны. Ему нужен союз с Оркландом, а не нам, он и предложил заложников в обмен на безопасность посольства.
— Возможность проверить, что это на самом деле его сын есть? — Меня уже интересовали в первую очередь практические моменты будущего вояжа. Подмена посольства говорила бы о неизбежной ловушке в Аргайле и, наверное, весьма неприятной смерти членов обеих делегаций.
— Есть, — утвердительно кивнул колдун. — А вообще — зачем это ему? Его действительно соседи прижимают, да и с эльфами перессорился.
— То есть?
— Убить его эльфы хотят. После очередного покушения он к нам посольство и отправил.
— А‑а‑а, вон оно что! Тогда понятно. Веский довод. А почему его только зеленые заинтересовали, или у серых с черными тоже посольства были?
— Птичка по зернышку клюет, — хмыкнул Сигурд. — Знаешь, в большом мире история наших школ в некоторой мере известна, так же как и срок жизни у нас, зеленых. Кое‑кто из колдунов, по крайней мере в Аргайле, и про нас, первое поколение, если не знает точно, то подозревает. Так что истинное место нашего конунга и ярлов в жизни Оркланда большим секретом не является. Как с нами договорятся, с серыми куда проще будет. Тем более что обращение к нам однозначно короля от эльфов отрезает. Длинноухие ему этого не простят.
— И что, он так просто пути отступления отрезал?
