Ветеран чеченской кампании, выживший на войне, но оставшийся инвалидом и убитый местной криминальной молодежью в собственном подъезде, к своему удивлению, продолжил существование в новом теле в другом мире. Только, увы, в теле молодого орка. В мире, в котором орков ненавидят и где прилагаются всяческие усилия для того, чтобы от них избавиться. Ну а орки приняли правила игры и живут по принципу: «пусть ненавидят, лишь бы боялись». И конца этой войне не видно. Во всяком случае, для Даниила, ставшего ныне Краем, нет никаких шансов ее избежать.
Авторы: Марченко Ростислав Александрович
впервые вошел в чужой разум. Старик тоже присутствовал — оказалось, работать с жертвой при помощи палантира можно и вдвоем одновременно. Этого во вложенном мануале старика не было.
Любопытные ощущения. Подключение управляющих артефактом программ к разуму проходит практически незаметно. Будто у твоего тела появляется еще один орган, которым можно управлять. Единственное «но» — с некоторым усилием, отвлекаясь на решение этой задачи. Тут же подумалось, что подключиться к управлению даже простейшим палантиром — без вложенной учителем информации достаточно сложная задача. По идее, подключение к чужому разуму через зрение требует довольно изощренных управляющих программ, даже работай тот усилителем на подхвате разума колдуна. Слишком сложная задача. Вложение в память и воспроизведение файлов артефактом тоже только с виду исполняется легко и просто. В свою очередь, обеспечивающее взаимодействие хотя бы в минимальной степени программное обеспечение должно наличествовать и во вступающем в контакт с прибором разуме.
Управление взял старик, я удовольствовался ролью наблюдателя с эффектом полного присутствия. То ли это было предусмотрено, то ли заклятия, наложенные на палантир, модифицировал колдун, когда его проверял, то ли он посредством палантира подключился и ко мне, но я полностью принимал информацию обо всем, что делал старик. Поймать момент, как колдун обнаружил разум раба, я не смог, подключился чуть позднее. Защиты на разуме не стояло, достаточной силой воли он не обладал, поэтому захват прошел практически мгновенно. Единственное, что я успел заметить, точнее, поймал ассоциации, с чем сравнить захват чужого разума палантиром: это рубка проволоки зубилом. Или еще лучше — крушение стекла кувалдой. Удар, легчайшая попытка сопротивления — и отлетающий кусок или разлетающиеся осколки и кувалда в глубине витрины. Последнее вернее.
Двойное подключение вдобавок давало опыт управления и мне, а не теорию, как до этого. Когда старик листал файлы памяти Брайна, меня не оставляли ощущения, что мы это делаем одновременно, просто колдун играет основную роль.
Память Сигурд листал, вероятно, только для меня. В учебных целях. Сначала он продемонстрировал зрелище недавней резни, точнее, ее начала, в результате чего Брайн начал искать укрытие. Неудивительно, что зрелище насторожило прожженного мужика. Двое воинов‑людей вкладывают брус в скобы на воротах, а третий рубит кузнеца с подмастерьем неподалеку. У дверей кузницы. Услышав крики и команды от «гостиницы», где купцовы люди квартировали, Брайн правильно решил не интересоваться их источником. А заорал, что люди «наших» режут, и ломанулся в подполье. Присутствовавшие рабы метнулись за ним, также присоединились бывшие неподалеку. Из хозяев на крик никто не появился.
Потом появились вообще свежие воспоминания, где Брайн морально «лечит» молодежь, включая сына с разбитой мордой, раскрывая тайну Сигурда и мою. Что типа я родственник ярла и настоящий берсерк, как он узнал, а Сигурд колдун, а они — идиоты, которых он больше покрывать не будет, и хорошо, если идиотов хозяин просто поубивает, а не отдаст Сигурду для опытов. Отчего у мужиков появляется очень серьезное выражение на лице и, возможно, страх в глазах.
Воспоминания, видимо, удовлетворили колдуна, поэтому он перешел к программированию. Работал старый хрен красиво. Для начала вложил в голову файл с запретами, потом всей мощью разума и артефакта вломился куда‑то в глубину разума жертвы и начал там ковыряться, замыкая на вложенную информацию. Мне стало страшно. Палантир под управлением колдуна работал как острый прут, протыкающий мешок с мукой. Мануал таких тонкостей не включал, но, похоже, старик замкнул соблюдение им вложенных запретов и приказов на инстинкты организма. Или еще на что, не знаю, как правильно сказать. Больше ничего понять не удалось. После сегодняшнего, как я понял, при нарушении вложенных запретов подопытный получит остановку сердца или там дыхания, как только жертва поймет, что она сотворила. Понятно, почему для программирования требуются палантиры. Такой лом… Как понятно, и почему и допрашиваемые обычно с ума сходят. Сойдешь, если в твоей памяти начнут ковыряться этим ломом, мешая содержимое чересчур долго.
Уточнять по теории я ничего не стал. Я не колдун‑теоретик, разрабатывающий новые изощренные заклятия, — мне надо знать, как все это магическое программное обеспечение работает, в минимальной степени, в большинстве случаев вообще достаточно просто уметь пользоваться. Да и желания заняться теорией нет никакого. Не тот склад характера. Хотя чем черт не шутит, может, и займусь лет через пятьдесят чем‑то похожим. Пока рано даже думать об этом.
