Ветеран чеченской кампании, выживший на войне, но оставшийся инвалидом и убитый местной криминальной молодежью в собственном подъезде, к своему удивлению, продолжил существование в новом теле в другом мире. Только, увы, в теле молодого орка. В мире, в котором орков ненавидят и где прилагаются всяческие усилия для того, чтобы от них избавиться. Ну а орки приняли правила игры и живут по принципу: «пусть ненавидят, лишь бы боялись». И конца этой войне не видно. Во всяком случае, для Даниила, ставшего ныне Краем, нет никаких шансов ее избежать.
Авторы: Марченко Ростислав Александрович
Тем более что предстоящий поход будит нехорошие предчувствия. Напоследок мелькнула мысль, что, отрабатывая работу с чужим разумом на столь глубоком и изощренном уровне, древние колдуны должны были угробить не просто много, а огромное количество народу. Неудивительно, что все соседи империи так дружно встали под эльфийские знамена. Слабо верится, что государство колдунов, отрабатывающих свои гипотезы и научные изыскания экспериментальным путем (а иначе как?), во внешней политике отстаивало мир и дружбу между народами.
Когда колдун оставил Брайна в покое, мне неожиданно пришло в голову, что вложенный мне мануал колдуна информацию о программировании содержит явно неполную. Как загружать в память жертвы и извлекать информацию при помощи палантира, мне было известно, а вот как работать внутри его разума, программируя несчастного, — ничего на ум не шло. Это я предпочел уточнить. Старик как ни в чем не бывало согласно кивнул:
— Разумеется. Это тебе еще не скоро понадобится, самое меньшее года через два. Сложность понял? Научись работать с тем, что у тебя есть. Ты и так не одного пленника погубишь, пока одну память хорошо просматривать научишься. А защиту снимать еще сложнее.
Толстая полярная лиса!!!
С оставшимся имуществом осложнений тоже не возникло. Ради интереса я попросил старика дать мне возможность просмотреть память парочки кодируемых самостоятельно, убедился, что получается, и по совету колдуна оставил его разбираться с ними, дабы не терять времени, готовясь к визиту в Замок, чтобы представить дедуле мою жену и внучку. Потренироваться я всегда успею.
У Эрики среди дедовых хольдов нашлась дальняя родня. Один из дружинников лет сто назад женился на старшей сестре ее родного деда и с тех пор сделал карьеру. Я так и не понял, то ли он сам узнал родственницу, то ли дед ему подсказал или кто из его ближних, тот же форинг, то ли родные весточку прислали. Но драгоценная была рада, особенно когда тот представил своих внучек.
Меня с колдуном встретили тоже весьма хорошо. Неудивительно, коли в честь официального представления родственников ярл решил закатить пир, на котором я должен был быть одним из главных действующих лиц, естественно, верхушка присутствующей в городе родни приглашения тоже не избежала. Дед цвел. То, что я отправляюсь в вояж с неясными перспективами возвращения, его волновало куда меньше, чем признание меня, моей жены и моей сестры членами правящей семьи на таком уровне. С соответствующим рейтингом родственников. То, что ярл когда‑то признал меня своим внуком, было, конечно, хорошо и правильно, но одно дело, когда ты просто признаешь внучка, другое — прилюдно высказываешь свое доверие и грузишь участием в делах семьи и государства. Надо полагать, ярл тоже так считал, поэтому и устроил в честь такого знаменательного события попойку. Чтобы сразу указать своим друзьям, врагам и подданным мое место в жизни правящей семьи и государства. Надо полагать, теперь мне на выходе из сортира никого бить не придется. Я на некоторое время задумался — а не решил ли старый козел мне просто косточку кинуть, но пришел к мнению, что все в порядке. Хоть среди политиков интриг, несомненно, хватает, для моего отправления за тридевять земель не обязательно меня так пиарить. То, что меня усадили по правую руку от него, одно говорит о том, что он выказывает мне свое доверие и признает своим наследником. Кстати, да. А ведь его признание дает мне право на наследство! Трона мне не видать, конечно, случись чего с ним и его сыном, поскольку у него братья есть и они живы, тем более что я потомок по женской линии, но отдай дедуля концы — некоторый кусок имущества мне достанется. Как и всем прочим прямым потомкам. Законы Оркланда гласили, что любой потомок имеет право на наследство. Причем все равно, по прямой или побочной линии, — главное, чтобы умерший его признал. Так как сыновей довольно часто убивали, а внуков воспитывали деды, в получении внуками наследства за смертью патриарха не было ничего нового. Во многих случаях, кстати, доля внуков не отличалась от доли живых сыновей. Естественно, за исключением старшего наследника, того, что получал недвижимость. Вряд ли семья ярла делила наследство по сильно уж иным законам.
Поддав на приеме, я даже начал немного чувствовать угрызения совести в отношении невезучих рабов. Как бы то ни было, относиться к ним как к рабочему скоту я еще не научился. Скорее, отношение было близко к отношению офицера к нашим прекрасно замотивированным солдатикам срочной службы из тех, кто любит гульнуть, выпить, забить некий орган и подставить своего начальника. Пришлось топить сочувствие в вине — как бы то ни было, я все сделал правильно. Родня у меня
