Ветеран чеченской кампании, выживший на войне, но оставшийся инвалидом и убитый местной криминальной молодежью в собственном подъезде, к своему удивлению, продолжил существование в новом теле в другом мире. Только, увы, в теле молодого орка. В мире, в котором орков ненавидят и где прилагаются всяческие усилия для того, чтобы от них избавиться. Ну а орки приняли правила игры и живут по принципу: «пусть ненавидят, лишь бы боялись». И конца этой войне не видно. Во всяком случае, для Даниила, ставшего ныне Краем, нет никаких шансов ее избежать.
Авторы: Марченко Ростислав Александрович
вооружения, вести бой, рассчитывая на его удачную ошибку. Бруни правильно оценил такую тактику как подарок судьбы и на третьей минуте кружения по рингу провел безупречную атаку, сначала безнаказанно подрубив противнику опорную ногу, и, не дав упасть, разрубил ему шею под обрезом шлема.
Хадд тоже недооценил своего противника. Если точнее, возможностей его топора. Достаточно быстро, разменявшись на пропущенный касательный удар в голень, он дважды достал типа в кожаном панцире, в том числе серьезно ранив в бедро. А потом захотел добить его, решив не ждать, пока тот ослабнет от потери крови. В результате получил сильнейший встречный удар топором в правое плечо. Оба противника упали, потеряли оружие и начали нашаривать кинжалы. Но тут вмешался рефери. Жрец спокойно вошел на ринг, выкрутил неповрежденную руку Хадда, отбирая кинжал, наступил на вооруженную кисть второго, вынуждая разжать пальцы, и свистнул санитаров. Обоих унесли.
Из противостоявшей нам девятки остался только один плюс вчерашний судья.
Парняга в кольчатом капюшоне и кожаном панцире был несколько бледен, но не струсил, спокойно выйдя на площадку. В принципе была моя очередь, но меня ждал поединок с А’Туллом — он вызвал конкретно меня, а не нашу компанию, поэтому против парня вышел Бруни. Это выглядело настоящим убийством. Крови мне на сегодня хватило, Бруни, как я предполагал, тоже, поэтому я перехватил его и шепнул пару слов.
Возможно, что я думаю о большинстве меня окружающих слишком плохо. Достаточно кровожадный и отмороженный даже для орка, Бруни со мной согласился:
— Мне твоя жизнь не нужна. Приноси извинения за себя и своих друзей, и я не буду настаивать на поединке.
Парень на секунду задумался, бросил взгляд на уже раздетые тела убитых в окровавленных поддоспешниках и, перехватив топор поудобнее, шагнул вперед:
— Кто я такой, чтобы избегать схватки, где они сложили головы?
Тем не менее Бруни его не убил. Гордец отделался тяжелыми ранениями в правое плечо и бедро. Вмешательство жреца, на мой взгляд, было излишним: продолжить серию, добивая потерявшего боеспособность противника, Бруни даже не пытался. Как, впрочем, и секануть по хауберку в ходе схватки.
Перед поединком с А’Туллом нас попытался помирить сам конунг. Я пожал плечами и заявил, что это меня вызвали, а не я его. Сотник мириться отказался без объяснения причин. Конунг злопамятно сощурился.
Противник набросил подвес щита на шею и спокойно ждал начала поединка. Когда жрец скомандовал начинать, он перехватил рогатину двумя руками, бросил взгляд на тела убитых, лежащие у края площадки, и пошел на меня.
А я понял, почему он отказался мириться. Сегодняшняя бойня явно войдет в народное творчество, и, каковы бы ни были причины, но откажись он от дуэли, в молве неизбежно получит клеймо труса. А у него наверняка есть дети. Наше общество к таким клеймам беспощадно, как и обычно и Средневековье. Детское в особенности. Это даже не принимая во внимание его личной гордости.
Как известно, в знаменитом сражении при Фермопилах из трехсот спартанцев выжили двое, что бы там ни думал Голливуд. Гонца, отправленного Леонидом в Фессалию, затравила общественность — как всегда, после сражения нашлись толпы героев‑политруков, указывающих, как правильно нужно поступать в той или иной ситуации. В результате воин повесился. Аристодем, тяжело раненный и единственный из спартанцев взятый в плен, когда вернулся, тоже хлебнул бед по‑крупному. Он погиб в сражении при Платеях через два года, все‑таки сумев обелить свое имя: «бился как исступлённый, выходя из рядов, и погиб».
Кстати говоря, «фабрика грез» на тему Фермопил вообще ни разу не выдала хоть чего‑то близкого к исторической правде, согласного с первоисточниками. Дойдя в конце концов до анекдота — сняв фильм «300» по комиксу. Надо полагать, листануть летописи оказалось слишком сложно, а написано скучно: букв уж больно много. Идея подумать, как это триста бойцов могут противостоять многотысячному войску, тоже не пошла. Хотя что судить Голливуд, если даже в советских учебниках истории описание сражения при Фермопилах не соответствует первоисточникам, а российские вообще даже листать страшно. Для начала защитников Фермопил было далеко не триста и даже не двести девяносто девять — собственно говоря, одних спартанцев там было более тысячи, если, конечно, считать спартанцами девятьсот илотов из вспомогательного отряда. А сам царь Леонид был только предводителем защищавшего проход войска. В котором даже в последнем этапе сражения, кроме отряда Леонида в триста харь полноправных граждан Спарты и девятисот илотов, присутствовал отряд феспийцев под командованием Демофила, сына Диадрома,
