Ветеран чеченской кампании, выживший на войне, но оставшийся инвалидом и убитый местной криминальной молодежью в собственном подъезде, к своему удивлению, продолжил существование в новом теле в другом мире. Только, увы, в теле молодого орка. В мире, в котором орков ненавидят и где прилагаются всяческие усилия для того, чтобы от них избавиться. Ну а орки приняли правила игры и живут по принципу: «пусть ненавидят, лишь бы боялись». И конца этой войне не видно. Во всяком случае, для Даниила, ставшего ныне Краем, нет никаких шансов ее избежать.
Авторы: Марченко Ростислав Александрович
множество зрителей, собравшихся на турнир. Да и он сам, оказывается, не против посмотреть на поединок.
Подумав, я согласился. Если победить честно и на виду у сообщества, у недоброжелателей будет меньше фактуры для распускания сплетен.
К определенному мнению относительно судьбы противника я так и не пришел. Оставлять за спиной живых врагов, конечно, не стоило, но так ли для меня опасен этот граф, и не принесет ли его смерть больше проблем, чем пользы?
В конце концов, пришел к мнению, что не надо париться, судьба рассудит. Граф может оказаться сильным противником, в бою с которым уже мне самому надо будет за свою жизнь сражаться, тут будет не до размышлений — щадить или нет. Тем более что добивание на поединке связано с серьезными ограничениями. Когда враг признает поражение и сдастся, прикончить его мне уже не дадут. Если потеряет сознание или будет лежать недвижимо — судя по изученным мной материалам, в смысле описанием поединков, как на турнирах, так и вне них, добить допустимо, но, увы, данный ход не одобряется общественностью и судьями. Короче говоря, не рекомендуется. Тут все понятно: власть не может поощрять бесполезных потерь госслужащих, а на данном этапе дворяне какие‑никакие, а госслужащие. Логично, так же рассуждал и кардинал Ришелье, вообще запрещая дуэли. Для реализации гарантий смерти противника остался только третий вариант: противник сохранил боеспособность, но находится в безнадежной ситуации, например, сбит на землю, а мой меч находится у его горла. Но тут я обязан предложить сдаться — по крайней мере, в описаниях дуэлей на этом внимание заострялось. Коли откажется — ко мне претензий уже не будет. Надо будет поподробнее расспросить об условиях, кстати говоря. На глазах толпы любой мой косяк будет настоящей катастрофой. Достаточно и того, что я оказался втянут в поединок. Как бы мне этого и ни хотелось.
Главным секундантом его величество назначил по совместительству с руководством турниром самого коннетабля Аргайла, иначе говоря, военного министра герцога Хардборда. Мне можно было гордиться — высоко летаю. И охлаждать гордость пониманием того, что падать — тоже высоко.
За неимением других развлечений, на турнире присутствовали все члены всех посольств. Надо сказать, что принимающая сторона озаботилась безопасностью, разместив ложи своих гостей по бортам от королевской, наплевав на интересы родовитых дворян. Последних разместили еще далее по флангам, за исключением самых блатных, что разделили посольские. Учитывая то, что аристократическая половина охранялась королевской гвардией, каждый аристократ, имеющий право размещаться со своими вассалами в своей ложе (последние и вокруг нее), дополнительно имел личную охрану, что берегла его покой, а послы от аристократов не отставали нисколько, гарантии безопасности были неплохие. Во всяком случае, заказа на ликвидацию, будучи лучником или арбалетчиком, я бы не взял. Стрелять через ристалище из толпы — настоящая порнография получится: та же толпа не даст, не говоря о том, что гвардейцев хватало и на той стороне поля. А с дистанции большей, чем сто метров, о прицельном выстреле и говорить не приходится. Коли нужно кого‑то убить, профи будет убивать только в ситуации с достаточными вероятностями успеха, и главное, собственного выживания. Как известно, спецслужбы гарантируют безопасность первых лиц в основном профилактикой покушений, если упростить — то контролем потенциальных точек, откуда можно произвести удачный выстрел, взорвать бомбу и т. д., нужное подчеркнуть, а главное, ограничивая возможные пути отхода. Именно поэтому в первых лиц Европы, Америки или Ближнего Востока, на радость журналистам, последние лет тридцать стреляют только ненормальные, кто о возможности уйти даже не задумываются. Соответственно шансы выжить у жертвы покушения весьма велики, профи‑снайпер весьма и весьма редко обладает суицидальными наклонностями. Я в очередной раз убедился, что люди за века цивилизации умнее не стали, а логика и здравый смысл в эпоху меча работают не менее эффективно, чем в эпоху ядерных ракет.
Мода посмотреть на идиотов, за так рискующих своей жизнью, не обошла и меня. Хотя по условиям турнира схватки происходили на затупленном оружии, несчастных случаев хватало. Большинство — во время сшибок на копьях.
До превращения рыцарских турниров в спорт тут дело пока не дошло. На копьях, например, бились без всяких барьеров, обломав по три копья, продолжали поединок мечами, пока не определялся победитель. Естественно, большинство рыцарства использовало боевые доспехи. Не думаю, что родовитая аристократия, имеющая достаточно средств, не додумалась и тут до турнирного
