Ветеран чеченской кампании, выживший на войне, но оставшийся инвалидом и убитый местной криминальной молодежью в собственном подъезде, к своему удивлению, продолжил существование в новом теле в другом мире. Только, увы, в теле молодого орка. В мире, в котором орков ненавидят и где прилагаются всяческие усилия для того, чтобы от них избавиться. Ну а орки приняли правила игры и живут по принципу: «пусть ненавидят, лишь бы боялись». И конца этой войне не видно. Во всяком случае, для Даниила, ставшего ныне Краем, нет никаких шансов ее избежать.
Авторы: Марченко Ростислав Александрович
я, несколько сбившись с мысли.
— Да, ты!!! — Элениэль хотела продолжить тираду, но я уже несколько привел мысли в порядок и даже успел обозлиться, поэтому шансов высказать мне все, что она думает про наш конфликт, у нее не было.
Настроения деликатничать у меня не было, бешенство нашло выход, поэтому мой рев перекрыл ее голосок сразу же:
— Тогда надень на своего хахаля намордник!!! И снимай только в своих покоях!!! А потом мне свое неудовольствие высказывай!!! — Намордники тут изобрели — в королевском зверинце я их видел. — Ты с меллорна своего головой вниз не упала?! Иди к своему жениху высказывай, что о нашем скандале думаешь!!! Мне не надо! Мне он, — тут я не сдержался и начал говорить в привычном для Даниила ключе, — на Харитона, Ульяну, Йозефа не был нужен!!! А если твоему кавалеру охота с вечностью своей расстаться, то я ему мешать не собираюсь!!! Даже помогу, с большим удовольствием!!! Раз ему так хочется!!!
Конечно, про исход поединка реально я такой уверенностью не обладал — я достаточно адекватен, но хороший понт дороже денег, особенно экспромтом. Больше всего меня взбесила позиция Элениэль, а потом само ее вмешательство. Хотя так громко орать не следовало, но, увы, не сдержался. Интересно, синдром берсерка — это от гормонов, адреналина или передается с носителем информации? Даня в отрочестве и во время службы в вооруженных силах, бывало, бывало, грешил этим делом… Когда старослужащих роты загнал в туалет и они дверь держали, чудом кого‑то не убил, разве что больно быстро бежали и дверь захлопнули, даже ломом отжать не удалось, только ручку оторвал. Не знаю, правда, взаправдашний ли я берсерк, научиться справляться с бешенством, застилающим разум, мне удалось достаточно быстро, еще в школе, дальше злоба, ненависть и бешенство действовали как допинг, не более того. Обычно.
Но это я отвлекся, а шум внизу, кстати говоря, стих. А Элениэль плакала, во всяком случае, слезы появились. Вот этого я от нее совершенно не ожидал. Бренна, видимо, тоже.
Я несколько успокоился и сбавил обороты:
— Ну и что ты тут сырость развела? Я вообще‑то тут при чем, что ты мне претензии высказываешь?
— Он такой же дурак, — ответила Эл, вытирая слезы, — взбрело в голову, что это он виноват, что меня в плен захватили. Вот и хочет отомстить — в первую очередь, чтобы я и мои родные его не винили. Считает, что и я его виновным считаю, кто‑то из наших его попрекнул в моем пленении. Даже отряд хотел собрать, чтобы на вас в набег сходить. А как узнал, что ты из А’Кайлов, вообще бешеный стал, никого не слушает.
Привет, подруга, а ты действительно не в себе. Нашла что орку говорить. Кстати, поняла, что ляпнула лишнего, вздрогнула и метнула на меня растерянный взгляд. С другой стороны, я, оказывается, в почете, раз меня используют как жилетку и друга, а не обращаются с просьбой как к бывшему любовнику, обещая дать еще разок. Интересно, насколько хорошо она меня изучила? Если пообещает потрахаться за то, что оставлю его в покое, я в ней разочаруюсь. Во всех смыслах. Но тем не менее глупость Эл лишила меня последних сомнений касательно поединка, на хрен все советы со стариками. Я этих ушастых набегушников на куски резать буду, если перспектив выкупа или какой другой выгоды не будет видно. Тайнборга я не забыл и забывать не собираюсь. То, что к отдельным личностям можно проявить милосердие, не значит, что не надо бороться с системой. А бороться с походниками, как системой, можно только одним действительно удачным способом: выписывая билеты в один конец — черепушку на частокол.
— Так, наш Мальбрук в поход собрался, — спокойно, но довольно злобно отметил я, не обращая внимания на растерянность девушек, — а убивать орков, он, значит, с меня решил начать?
Эл растерялась. А что тут можно придумать? Она придумала:
— Пожалуйста, не убивай его! — Толстая белая полярная лиса, я даже теряюсь перед такой логикой. — Он — хороший. Вы могли бы подружиться. Вы даже похожи…
Губешки у Эл опять затряслись, но слез пока не было. Она что, действительно в таком отчаянии, или еще есть какие причины, что так унижается? Или играет?
— Ты не заболела? — искренне удивился я. — Я, конечно, понимаю, что влюбилась, но в настолько дурного мужика? На кой он тебе, прикончу — найдешь другого.
Элениэль справилась с нервами:
— Я бы не сказала, что влюбилась, просто он действительно хороший парень. То, что он мой жених, вообще‑то ни при чем. Просто я не хочу, чтобы ты его из‑за меня убил. Или он тебя. Я пыталась с ним поговорить, но он никого не желает слушать, даже отца. Я же говорила, считает себя виновным в том, что я к вам в плен попала.
Романтик, твою мать. Кстати, вопрос:
— А что он убийц не подтянул? Отравителей, например?
