Ветеран чеченской кампании, выживший на войне, но оставшийся инвалидом и убитый местной криминальной молодежью в собственном подъезде, к своему удивлению, продолжил существование в новом теле в другом мире. Только, увы, в теле молодого орка. В мире, в котором орков ненавидят и где прилагаются всяческие усилия для того, чтобы от них избавиться. Ну а орки приняли правила игры и живут по принципу: «пусть ненавидят, лишь бы боялись». И конца этой войне не видно. Во всяком случае, для Даниила, ставшего ныне Краем, нет никаких шансов ее избежать.
Авторы: Марченко Ростислав Александрович
когда описал Келвина, отрубившего голову братцу прямо на троне, не стерпев тела отца под его ногами. Отцеубийц никто не любит, да и версия, что орки от недостатка человечинки несколько тронулись рассудком и убили короля, дабы быть перебитыми гвардией, была шита белыми нитками. Явно верить ей можно только под большим нажимом. Желательно в виде виселиц с маловерами на каждом перекрестке.
Мысль, что Келвину я могу создать проблемы, не остановила. Если он крадется по кустам в надежде убежать из страны, то его поймают и убьют. Впрочем, в таком случае его даже не жалко. Если крадется к человеку, который его поддержит в борьбе за трон, — ничего страшного. Попадет в облаву — все равно укокошат, спасется — тоже ничего страшного. А если пейзане примут рассказ близко к сердцу, то, глядишь, в стране появится очаг потенциального мятежа, а то и фактического. На последнее я очень надеялся, посмотрев на местные вооруженные силы: я не верил, что какой‑нибудь рыцаренок или гвардеец будет вести себя очень уж вежливо с местными крестьянами, ища неких орков и некоего принца. Если княжне удалось выжить сразу, вероятность с течением времени взять повторный бунт гвардии под контроль и включить аварийный вариант представлялась весьма высокой. То есть нас с высокой вероятностью ищут. Честно сказать, я мысленно хмыкнул еще над одной причиной, она была несколько грязной: весть о том, что принц жив, неминуемо отвлекала значительные силы от нашего преследования. Гадко, конечно, но не всем в белых рубашках ходить приходится, кому‑то надо и ассенизаторами работать. Причем, сократив офисный планктон в два раза, ты не очень‑то много потеряешь, при грамотной организации даже можешь и выиграть, а если сократишь ассенизаторов, утонешь в дерьме. При всей моей симпатии к Келвину, он мне не друг, все мои друзья со мной, и их и, естественно, моя жизнь интересны мне гораздо больше, чем жизнь этого человека. Он был мне симпатичен, я относился к нему с уважением, даже более того — мне очень хотелось, чтобы он остался в живых, но в первую очередь будем заботиться о тех, кто рядом, творить добро всем подряд в этом несовершенном мире никогда не получится. Прежде всего потому, что ценится такое добро копейками, как должное. Да и не под нож я его отправил. Тем более что со стороны принца вопрос моральных терзаний явно вообще не стоял. Владетельные личности, включая дедулю, своеобразные твари, подчиненные — для них инструменты в их замыслах, и я в том числе. Охлаждает их разве что такое же отношение со стороны подчиненных. Так что Келвину тоже не вредно послужить прикрытием для наших потрепанных задниц — надеюсь, он останется жив. Последнее пожелание — дань симпатии.
Пока же следовало наведаться в постоялый двор, дабы раздобыть лошадей: собирать нормальных коней по селу было долго и мутурно. Чтобы лошадки успели отдохнуть, грабить двор решили под утро. Вопрос добычи остро не стоял — не до нее, ноги бы унести, так что сам караван‑сарай решили не трогать. Тем более что любое серьезное ранение любого из нас превращало его жизнь в фикцию, даже забрать жизнь врага за свою в таком случае не удастся, если враг, конечно, не лох. Пропаганда тоже была бесперспективной: идти на поводу у человека, который тебя ограбил, желающих мало. Да и вдобавок на постоялом дворе обычно ночуют приезжие — на кой они нам нужны? С малой толики пожрать и разбитой морды деревенский мужик не обеднеет, тем более что мужик с боевым опытом, который вполне может оценить ситуацию. Собственно, еще один повод не связываться с селянами: одно дело — помочь возможным союзникам власти куском мяса и хлеба, даже если предварительно тебе постучали по башке, убедив проявить свой патриотизм, другое — отобранный у тебя конь, который приличных денег стоит.
Дело прошло как по маслу — собаки даже не пискнули, когда я их убил. В конюшне ночевал конюх, при виде орков с большими и страшными мечами чуть не наваливший в штаны. Верховых коней на нашу компанию хватило с избытком. Единственным темным пятном оказался некий мускулистый парняга, невовремя отправившийся помочиться. Ладно бы просто закричал — он схватил какой‑то кол и устремился отбивать лошадей. Оценив количество и расовую принадлежность воров, передумал, но было уже поздно. Но доля адреналина на нашу сторону досталась: меня чуть не застрелили, невезучий Оттар опять был ранен, потеряв всякую боеспособность: стрела пробила плечо чуть ниже плечевого сустава. У разбуженных путешественников нашелся хороший лучник, вовремя добравшийся до лука и колчана со стрелами.
В постоянно воюющей стране наивно надеяться, что прибрежные жители представляют собой пацифистов. Люди, живущие морем, — тем более. Не те времена. Орки тут совершенно
