Ветеран чеченской кампании, выживший на войне, но оставшийся инвалидом и убитый местной криминальной молодежью в собственном подъезде, к своему удивлению, продолжил существование в новом теле в другом мире. Только, увы, в теле молодого орка. В мире, в котором орков ненавидят и где прилагаются всяческие усилия для того, чтобы от них избавиться. Ну а орки приняли правила игры и живут по принципу: «пусть ненавидят, лишь бы боялись». И конца этой войне не видно. Во всяком случае, для Даниила, ставшего ныне Краем, нет никаких шансов ее избежать.
Авторы: Марченко Ростислав Александрович
я ушел вниз очень вовремя, горизонтальный рубящий прошел над головой, завершившись в мачте, мой развалил ему ступню. Морда с бородой и мечом в руках, появившаяся рядом в люке, ничем не успела помочь врагу — я, с перепугу чувствуя, что не успеваю, всадил ей в глаз мизерикордию. Морда исчезла вместе с кинжалом, провалившись вниз. Я машинально откатился в сторону — и правильно сделал, поскольку на то место, где я только что был, обрушился непонятно откуда взявшийся топор. Подумалось о знакомом полярном лисе, перекат обратно, топор задел спину по касательной, поддоспешник, к счастью, выдержал, секущий удар под колени противника, одно из которых он убрать не успел. Впрочем, он все же отскочил, отделавшись довольно легко. Когда я встал, наверху были уже двое, осталось только хватать застрявший в мачте двуручник, одновременно бросая малхус: с коротким мечом ловить было нечего.
Раненый в короткой кавалерийской кольчуге опять оказался слишком близко, поэтому не осталось другого выхода, кроме встречного удара, без расчета на блокирование. Я успел. Тело противника, оставив ногу, улетело за мачту. Врагов уже было четверо. А дальше расчет пропал за ненадобностью, ибо от него уже мало что зависело — осталась одна жажда крови.
Мысли ушли, осталось только желание раздавить врага, разум суетился где‑то на периферии, отстраненно наблюдая над телом и подсказывая ему, что делать. А потом было много крови.
Меня спасла безудержная агрессивность, наработанные до рефлекса навыки и удар в спину врагов со стороны парней: эльф с Торвальдом решили вмешаться. Потом, размышляя, с большим опозданием, я понял, почему так боятся берсерков. Это очень страшно, когда на тебя прет подавившая инстинкт самосохранения мускулистая махина с мечом в руках, убивающая всех, кто попадется ей на пути. Неудивительно, что викинги моего мира предпочитали метать в таких людей все, что попадется под руку, вплоть до судовых наковален, но не встречаться с ними лицом к лицу. Кстати сказать, тут подобное отношение полностью соответствовало.
Всего их оказалось пятеро — всех пятерых мы просто разделали, последним добив стонущего бывшего владельца моего меча, пытавшегося скатиться в люк.
Матросы оказались куда крепче, чем я думал, — возможно, сыграли роль крики и звуки драки на палубе, но они предпочли вмешаться. Когда я развернулся, бедняга Оттар уже падал, перед смертью ранив одного из моряков. Везение не может быть бесконечным. Парня было жалко до слез.
Впрочем, все это я обдумал потом, в тот момент разум просто отметил появление новых целей. Резня повторилась, за исключением того обстоятельства, что мы просто не успели перебить всех, поскольку жертвы вовремя перепутались и попросту попрыгали за борт. Из троих не успевших покинуть кубрик пытался сопротивляться только один.
В определенных условиях быть берсерком оказалось даже выгодно — я, к моему позднейшему потрясению, не получил ни царапины. Самым рискованным был тот касательный удар топора, но плотная кожа поддоспешника успешно сохранила мою шкуру от повреждений. То, что я когда‑то предпочел рискнуть утонуть, но плыть в нем, принесло свои дивиденды.
Якорный канат был обрублен, народ, шипя и матерясь, ставил парус, а я, как орудие главного калибра, сторожил появление новой порции оппонентов. Оппоненты шевелились и орали вовсю — ладно хоть с нашей стороны были погашены все фонари, иначе бы уже пытались кидать стрелы. Ближайший «купец» выбирал якорь, на его палубе крутилась куча народу, причем чересчур много в доспехах. Похоже, нам «повезло», и мы напоролись на суда, перевозящие войска. К счастью, наше корыто везло кавалерию с хозяевами, если конкретно — рыцаря с его «копьем», а не отряд пехоты. В трюме стояли лошади. Там, где везут живность, для людей много места не бывает. О чем это говорит? Мотать отсюда надо на реактивной тяге, иначе даже конвойник не понадобится. Кстати, зачем он им вообще, с таким‑то грузом? Потом разберемся.
А вот и конвоир, на веслах. На носу, около башенки — два здоровенных стационарных арбалета, или там маленькие баллисты, не суть важно. Солидно, серьезный ЧОП. Хоть народу на корабле не так уж и много, но опасный противник, даже для мага. Начнут такие игрушки сыпать стрелами метров с трехсот, а корабль выдерживать эту дистанцию, — и ничего он даже и сделать не сможет. Особенно если стрелы, заговоренные на какую пакость.
Выстрелить они не успели — все‑таки ночь на дворе, это мы ночью видим. Желание подойти поближе сыграло дурную шутку, я вложил в удар все, что мог. Носовая фигура, а драккар, видимо, трофейный, скрылась во вспышке, стрелковая башня, как мне показалось, тоже загорелась, заорали люди. Все, им теперь не до нас, с пожаром на борту
