Ветеран чеченской кампании, выживший на войне, но оставшийся инвалидом и убитый местной криминальной молодежью в собственном подъезде, к своему удивлению, продолжил существование в новом теле в другом мире. Только, увы, в теле молодого орка. В мире, в котором орков ненавидят и где прилагаются всяческие усилия для того, чтобы от них избавиться. Ну а орки приняли правила игры и живут по принципу: «пусть ненавидят, лишь бы боялись». И конца этой войне не видно. Во всяком случае, для Даниила, ставшего ныне Краем, нет никаких шансов ее избежать.
Авторы: Марченко Ростислав Александрович
в город, грабить. В результате в лагере Бруни были уничтожены все осадные машины. То, что при вести о вылазке из замка управление нашей бандой было восстановлено достаточно быстро, во всяком случае, достаточно большой ее частью, дела особо не поправило. Люди вовремя ушли в замок, не приняв боя.
Так как победное настроение было полностью испорчено, было рациональным спустить пар на нежелающих сдаваться защитниках города. Пока опять управление над нашей шайкой лейкой не потеряли, благо, что почем народ прекрасно понимал, думаю, осознавал и последствия для тех, кто нарушил свой долг.
Воротную башню мы взяли без всякого труда. Что неудивительно, поскольку оказалось, что она брошена гарнизоном. Видимо осознавая перспективы, защитники воспользовались успехом вылазки, и ушли в замок. Гарнизон Морских Ворот тоже не спешил умереть в захваченном городе, судьба которого уже решилась. Этим было даже проще, они ушли на лодках, помешать чему мы не могли при всем желании, противник полностью контролировал бухту. Установленные на берегу стрелометы разве что могли портить островитянам жизнь. Впрочем, данную батарею сэр де Мор тоже уничтожил. А вот горожанам запершимся в ратуше и Храме, повезло куда меньше, бежать им был некуда. На мой взгляд, женщинам и детям забиться в какую нибудь городскую щель в данной ситуации было безопаснее. Даже мужчина, вылезь он после окончания основной части резни и грабежа, поимеет неплохие шансы выжить. А вот коли собравшиеся в последних укрепленных местах города жители решат оказать сопротивление, то участи женщин и детей за их спинами не позавидуешь. Их просто по запарке порубят.
Подошел Бруни, весь забрызганный каплями уже запекшейся крови. Мужик был в бешенстве до сих пор.
‑ Кто из хевдингов лагерь бросил?‑ Поинтересовался я. ‑ Успокойся.
‑ Бьярни, урод. ‑ Плюнул он, наблюдая, как народ вокруг готовится к штурму. Подходящее бревно мои деятели уже нашли, но быстроногие гонцы отправленные искать трофейные павезы на стену, пока не вернулись. Несколько лучников бросали стрелы на движение в окнах ратуши.
‑ Опять сумничать решил, уродец? И почему я не удивлен.‑ Пожал плечами я. ‑ А что злой такой до сих пор? Наказать его что‑ли захотел, до участия в грабеже не допустив? А теперь жалеешь?
Бьярни злобно зыркнул в мою сторону и ничего не сказал. Надо же, угадал, мысленно хмыкнул я. Руководство такой сводно‑сбродной солянкой как наше войско, требовало недюжинных дипломатических способностей и честно сказать, я был весьма рад, что нашим капо дель капо стал Бруни.
‑ Не переживай дружище.‑ Хмыкнул я. Его нервы были понятны. Строптивых хевдингов надо было ставить в стойло в любом случае, поединок был вещью обоюдной, нарушение прав и законов общественностью не одобрялось, так что возможности воздействия на подчиненных были ограничены. В данном случае он наказал его строптивость тем, что лишил возможность поправить дела свои и подчиненных, при помощи грабежа. То, что его отряду был положен процент, утешало слабо, в море мы ходили за добычей, а не развлекаться, доля неучаствоваших в бою в любом случае будет меньшей, касательно прямых участников событий. В результате, этот урод забил на приказ и тоже отправился мародерствовать, из‑за чего мы лишились большинства осадных машин, имея перед носом укрепления более высокого класса, нежели взятый только что город. ‑ Во всем есть свои приятные стороны. Хороший повод, подпруги подтянуть, а то наши родичи чересчур разболтались. ‑ Хмыкнул. ‑ Поверь, требучеты со стрелометами того стоят. Во всем на свете можно найти свои приятные стороны.
Труда и имущества мне было более чем жалко, но сделанного уже не исправишь. Собственно я даже не считал действия друга ошибкой, ибо на его месте сделал бы то же самое. Кто же знал, что ублюдок окажется настолько тупым и отмороженным что пойдет на обострение. Единственная ошибка Бруни была в том, что перед походом он недостаточно уделил времени промыванию мозгов хевдингам и боевому слаживанию своих подчиненных, в частности работе в общем строю, где выполнение команд прививается автоматом. Потом к этому привыкают даже вне строя. Мои бандиты, скрипя зубами, но участвовали в учениях перед походом, ибо я поставил условие сразу ‑ либо подчиняетесь, либо я никого не держу. Кое‑кто ушел, особенно после обрисовывания перспектив проявления необоснованной строптивости в походе. Репутация отморозка способного добиться выполнения своего приказа уже была, количество убитых в поединках тоже не составляло тайны. Бруни тоже побаивались, но строптивый Бьярни вероятно рассчитывал что прокатит, в его ситуации я бы рассчитывал на поддержку предварительно накачанного морально херада и развенчание перед общественностью
