Ветеран чеченской кампании, выживший на войне, но оставшийся инвалидом и убитый местной криминальной молодежью в собственном подъезде, к своему удивлению, продолжил существование в новом теле в другом мире. Только, увы, в теле молодого орка. В мире, в котором орков ненавидят и где прилагаются всяческие усилия для того, чтобы от них избавиться. Ну а орки приняли правила игры и живут по принципу: «пусть ненавидят, лишь бы боялись». И конца этой войне не видно. Во всяком случае, для Даниила, ставшего ныне Краем, нет никаких шансов ее избежать.
Авторы: Марченко Ростислав Александрович
часовых на башнях, чтоб не спали, а глядели да слушали по сторонам. Мы с ним говорили об Эрике, поглядывая в бойницы.
Хрольв и Хаген долго не возвращались. Начинало светать, поднимался туман. В поселке периодически гавкали и выли псы. Некоторые разбрехались как раз неподалеку.
— Что‑то собаки полночи лают. У суки какой течка, что ли. Где парни?
Седрик выглянул в левый дверной проем. Глухой удар. Его тело с торчащей из глазницы рукоятью кинжала плашмя рухнуло на пол. Вытащить малхус я не успел, помешал застегнутый ремень — скоба была в походном положении. Появившаяся на месте Седрика фигура в черном молча нажала на спуск арбалета. Удар в грудь отбросил меня на стену. Я закричал что есть силы, расстегивая пряжку ремня, не дававшую вытащить меч, и одновременно попытался встать. Вторая фигура, появившаяся из другой двери, выстрелила мне в лицо. Удар болта ниже правого глаза развернул голову, рванув ее назад. Я опять завалился, на этот раз набок. В память врезались затоптанные плахи пола, падение на них лицом с высоты собственного роста вышибло из меня дух…
Я пришел в себя от удара брошенного на меня тяжелого предмета, лежа головой в луже крови, раной вниз. К счастью, не застонал, несмотря на тупую боль под глазом, уже заплывшим опухолью, до правого уха включительно. Открыв глаза, я сразу снова их прикрыл, как только вспомнил, по какому поводу улегся мордой в пол. К счастью, ничего никто не заметил. Кроме лица, болело в середине груди.
Я лежал ничком под бойницей, головой к углу башни. Объемный и тяжелый груз на мне оказался телом Седрика, оттащенным от двери и сваленным поверх.
В башне было полно народу. Человек или эльфов, по крайней мере, восемь, их становилось все больше. Судя по шорохам, сопению и разговорам позади, количество наращивали, забираясь по веревкам через бойницы, кого‑то, возможно, и затаскивали для ускорения процесса. На улице стало светлее.
Шума в поселке пока не было, и я понял, что мой тревожный вопль не привлек ничьего внимания.
Приоткрыв левый глаз и оценив обстановку, я рассмотрел врагов. К ним присоединились лазутчики из бойниц и те, кто их затаскивал. Кажется, около двенадцати человек, точнее, все‑таки эльфов. Залезшие через бойницы личности переодевались в доспехи, демонстрируя такие же уши, как и у меня, суетливо разбирали поднятые отдельно узлы с оружием и доспехами.
Хорошего в этом было мало. Эльфийские походники ходили в Оркланд не за добычей, а за кровью. Непонятно, по каким причинам, нелогична такая кровожадность, мы не самый безопасный противник. Но это можно обдумать позднее.
Бойницы со стороны поселения были закрыты деревянными щитами изнутри, как и двери башни. Сквозь щели эльфы следили за боргом. Легкий свет шел из внешних бойниц. Эльфы шепотом переговаривались между собой.
Две из находившихся в башне фигур были смутно знакомы. Те самые эльфы в черном. Их униформы оказались некими панцирями, явно из жесткой кожи, с нашитыми черными поблескивающими пластинами. На головах этих двоих красовались глубокие черные шлемы, по форме похожие на всем известный немецкий «фриц», только с круглым куполом.
Остальные были облачены преимущественно в кольчуги разных оттенков, часть — в бахтерцах и колонтарях. Трое были в поблескивавших серебряной гравировкой чешуйчатых панцирях. На большинстве налетчиков открытые шлемы разных размеров и видов. У части присутствующих были луки, кроме тех, кто в черном, трех типов в панцирях и двух эльфов в колонтаре и бахтерце. Последний носил закрытый шлем. Лазутчики в черном поглаживали знакомые арбалеты. Чешуйчатые джентльмены не имели метательного оружия вовсе, равно как и оставшаяся парочка. Длинные мечи, пара‑тройка топоров, разнообразные кинжалы и щиты у панцирников.
С «черными» совещался некий весьма внушительный по габаритам мужчина в чешуе и таком же, как у них, шлеме, только посветлее.
О чем говорили, я не понял. Довольно красивый мелодичный язык. Но чего‑то ждали.
Я благоразумно не стал сразу же вскакивать и показывать всем присутствующим кузькину мать. А то быстро восполнят недостаток железа в организме, даже «мама» сказать не успею, не то что встать и порубить их всех в капусту. Кричать тоже бесполезно, если при открытых проемах никто не услышал. Да и порубить их, судя по всему, не так просто. Особенно упомянутого мужика. С его‑то ростом и габаритами.
Я занялся прогнозированием действий. Как своих, так и противника. Больше пока ничего сделать было нельзя.
С дюжиной боевиков поселок им не захватить. Можно взять в ножи спящих где‑то в лесу, и то не
