Ветеран чеченской кампании, выживший на войне, но оставшийся инвалидом и убитый местной криминальной молодежью в собственном подъезде, к своему удивлению, продолжил существование в новом теле в другом мире. Только, увы, в теле молодого орка. В мире, в котором орков ненавидят и где прилагаются всяческие усилия для того, чтобы от них избавиться. Ну а орки приняли правила игры и живут по принципу: «пусть ненавидят, лишь бы боялись». И конца этой войне не видно. Во всяком случае, для Даниила, ставшего ныне Краем, нет никаких шансов ее избежать.
Авторы: Марченко Ростислав Александрович
чтобы вспомнить, кто я такой, чуть было не решил, что нахожусь в больнице на Земле. Вовремя сообразил, что полотняное платье с вышивкой на шнуровке не очень походит на белый халат, да и размер клыков во рту, тоже для Даниила прежнего несколько нехарактерен.
Однако в этой связи возник вопрос, что девушка человек рядом со мной делает, и где вообще я нахожусь. Стена справа выглядела явно каменной, как раз из того грязно белого ракушечника из которого были сложены городские стены и значительная часть островных построек, сама девчонка на орку не походила нисколько, какой из этого следовал вывод? Да никакой, башка совершенно не работала, проще спросить:
‑ Не скажешь ли мне, свет моих очей, что ты у моей постели делаешь, что случилось и где я нахожусь? ‑ Ощущения были в общем терпимые. Крови во рту не появилось, что не могло не радовать сравнительно с тем моментом, когда мою тушку начали топтать сапогами.
Девушка, к тому времени засекшая мои открытые глаза ойкнула, буркнула:
‑ Простите… ‑ И исчезла, хлопнув дверью.
Как я надеялся, исчезла она не за конвоем. Впрочем, оговорка внушала некоторые надежды на благополучный результат ее исчезновения. Да и если рассуждать логически, насколько это было можно сделать в моем состоянии, очень сомнительно, что раненых орков после проигранного нами сражения люди лечили бы. То, что я не дал дуба со своим пневмотораксом и множеством потоптавшихся по мне сапог, само по себе чудо. Ладно, хоть под копыта не попал. Тому польскому рыцарю, что был не так давно найден во Львове, когда‑то повезло куда меньше. То, во что он превратился вместе со своими доспехами после потоптавшихся по нему кованых копыт, этими же копытами забило в землю так, что нашли останки через без малого четыреста лет.
Впрочем, появившаяся бабка развеяла мои сомнения, ее я знал. Первое что сделал Фредерик, получив свои полномочия, это подтянул данную старуху, в качестве начальника медслужбы своего отряда. Эта была та самая Ронна, островная целительница с Мора, про которую мне рассказывали. Девчонка, стало быть, ее ученица Олвен. Между прочим, незаконная дочка покойного сэра де Мор по упорным слухам среди народных масс. Правда, официально не признанная.
Добраться до старухи я в свое время так и не успел, хотя она обещала быть не менее полезным источником информации и не побоюсь этого слова союзником, чем Фредерик, учитывая почет, уважение и страх который к ней испытывали островитяне. То, что ее враги долго не живут и даже замковый маг ее побаивается, было общим мнением всех опрошенных. Впрочем, и авторитет в медицинских вопросах тоже не подвергался сомнению, среди ее клиентов значился даже сам герцог, полностью освободивший старую от налогов. Надо сказать, ее репутация совсем не радовала, меня как орка отданного на ее попечение. Закладки в разум может она и не поставит, либо, не сумев пробить защиту, либо просто не умея этого делать, а вот уморить ‑ запросто. Кентам нужны были серьезные причины, чтобы отдать меня под ее опеку. Слишком было рано, чтобы доверять людям. Это в том случае если я не нахожусь в почетном плену.
Однако, нет, вслед за старухой заскочил широкоплечий низкорослый малыш Гальфдан, новик из моего херада моих лет от роду, сразу расплывшийся в улыбке и исчезнувший прежде, чем я его успел о чем‑то спросить.
‑ Сэр Край, хорошо ли себя чувствуете? ‑ Начала опрос старуха. ‑ Жалобы на здоровье есть? ‑ На доброго доктора Айболита она ни внешним видом с поправкой на пол, ни тоном с которым здоровьем поинтересовалась, не походила. Голос такой же пропито‑прокуренный как у французской поп‑звезды Патриции Касс и добивающий циничный взгляд, как у моего знакомого патологоанатома ‑ » все вы у меня на столе будете». Ладно, хоть вежливость сохранила, заметным отличием большинства «материковых» диалектов старого общеимперского «кайне» от орочьего было оформившееся разделение ты и вы, причем местоимение вы было тянуто из эльфийского.
‑ Лучше чем в последних воспоминаниях. ‑ Насколько смог, попробовал пожать я плечами. Подумалось, что это за мини баллистой в меня болт засадили, валяюсь я тут явно не первый день. Минимум двое суток, коли успели взять, зачистить и перенести раненых в захваченный город. Это не считая времени проведенного в бессознательном состоянии где‑то там, в лагере, пробоина в легком даже на орках заживает не за пять минут. ‑ Крови, во всяком случае, во рту нет. Остальное ожидаемо.
Старая подняла брови, но от уточнений воздержалась. Хороший она доктор. Добрый. Хотя хороший, видимо без кавычек, вместо расспросов она начала меня сканировать.
‑ Пить есть?‑ Пить действительно хотелось, но неприятные ощущения, выдаваемые старой ведьмой, напрягали куда больше.
Свою
