Ветеран чеченской кампании, выживший на войне, но оставшийся инвалидом и убитый местной криминальной молодежью в собственном подъезде, к своему удивлению, продолжил существование в новом теле в другом мире. Только, увы, в теле молодого орка. В мире, в котором орков ненавидят и где прилагаются всяческие усилия для того, чтобы от них избавиться. Ну а орки приняли правила игры и живут по принципу: «пусть ненавидят, лишь бы боялись». И конца этой войне не видно. Во всяком случае, для Даниила, ставшего ныне Краем, нет никаких шансов ее избежать.
Авторы: Марченко Ростислав Александрович
с реальностью, по настоящему адекватный человек на его месте бы не только помалкивал, но и ранее как посматривал по сторонам поосторожнее, так и следил за лицом, получше. Не понравилась мне его морда. Даже без подсказки, что человек он довольно неприятный, держащий за горло долгами очень многих и большой «друг» герцога, постоянно снабжающий того займами. На такой работе идиоты долго не держатся, похоже он успел сообразить, что нам от людей что‑то надо.
‑ А мы тут причем? ‑ Вопросил он, осторожно глядя на Хагена. Я его вероятно не впечатлил. Начинает себя ставить, прежде чем перейти к настоящей торговле. Придется исправлять эту ошибку, заодно и банкира на место поставлю. ‑ Я купец, а не городской голова, это его дело. ‑ Упомянутый городской голова, единственный находившийся тут из представителей прежней островной администрации, остальных перебили или сумели с острова бежать, косо глянул на соседа. Если взгляд умеет убивать, то ростовщик точно получил рак печени… или горла, разница неактуальна.
‑ Взять его, ‑ лениво махнул я рукой, работая на публику. Народ тут не шибко избалован зрелищами, в результате даже дешевые шоу действуют на мозги исключительно. Охрана вытащила мужика из толпы и даже без моей подсказки поставила на колени у моих ног. Он попытался возмутиться, но как‑то быстро сник. Я мысленно умилился. Дух ОМОНА похоже вместе со мной этот мир посетил, будто в России побывал, видя как ростовщику ткнули ногой под колено чтобы уронить на пол. Самое забавное, что ничему такому я своих бандитов не учил.
‑ Для начала представьтесь почтенный, а то я что‑то не расслышал вашего имени. ‑ Ростовщика проняло, хотя взгляд прямо осветился ненавистью, прежде чем он опустил его вниз. Наглые тут какие‑то олигархи, почти как небезызвестный страдалец Ходорковский. Что собственно для средневековья весьма не характерно, вероятно потому, что борется государственная власть с такими привычками капитала довольно близкими с дядюшкой Пу методами. Идентичными сказать нельзя, читинский страдалец по гарантиям государства получил свое койко‑место в бараке и швейную машинку, чтобы шить верхонки выполняя план, в средневековье столь наглый олигарх гарантированно мог получить только веревку на виселице, в худшем же случае что угодно от колесования до обдирания шкуры… с живого. Мягкой становится власть, доброй, хотя девушки и жалеют, что времена рыцарства миновали.
Так что не будем выдумывать велосипед и спорить с законами истории, тем более что аборигенам надо вправить мозги, дабы принимали меня всерьез.
‑ Теобальд Боркам, купец и судовладелец господин,‑ справилась с нервами жертва государственного произвола. Даже ненависть в глазах спрятал, урод.
‑ Очень хорошо почтенный Теобальд, похоже, мы начинаем понимать друг друга, ‑ поощрительно улыбнулся я несчастному узнику совести. На этот раз тот прикусил язык, и перебить меня не посмел, хотя тление огонька ненависти в глазах снова стало заметным, несмотря на умильно‑несчастное выражение на физиономии. Надо учить. На его примере, с этим индивидуумом каши мы явно не сварим, так что жалеть его и рассчитывать на понимание в будущем просто глупо. Но и казнить тоже не стоит, для начала не за что, а главное, надо же мне как‑то выходить на резистансов, вечно нуждающихся в деньгах и информации. С чем у твердо стоящего на ногах купца обычно все в порядке, не говоря уж о ростовщике, другой вопрос что богатею нужен мотив, чтобы связываться с антигосударственным подпольем. Мотив я ему сейчас и обеспечу. Насколько я понимаю людей, этот человек с унижением не смириться и будет пытаться если не отомстить, то, как следует напакостить. Что собственно и нужно, коли нужны выходы на сопротивленцев и разведсети заклятых друзей. Ни те, ни те привлечь к себе такую несчастную жертву не преминут, если конечно этот человек уже с кем‑то не повязан, окунать его мордой в грязь благородные периодически должны были и раньше… Удачно день начинается, восстанавливаю квалификацию.
Человека передо мной уже не было, передо мной была фигура в игре, самой увлекательной игре из возможных ‑ охоте на человека. И я чувствовал, что сделал очень удачный ход, рыбка съест наживку и никуда с крючка не денется.
‑ Вам так кажется, что вы тут не причем. Тридцать плетей ему, за непочтительность и столь явно выраженную глупость. Немедленно. Чтобы мы с уважаемыми господами лучше поняли друг друга.‑ Замолчал, типа обдумал ситуацию. ‑ Хотя нет, я сегодня добрый, двадцать. Еще помрет ненароком, урока не поймет. Для тех кто не понял, отныне вы первые помощники вот того почтенного господина, коли проживаете в столице. Те, кто там не проживают, могут смело называться старостами или кем угодно, коли управлять их поселками некому.
