Ветеран чеченской кампании, выживший на войне, но оставшийся инвалидом и убитый местной криминальной молодежью в собственном подъезде, к своему удивлению, продолжил существование в новом теле в другом мире. Только, увы, в теле молодого орка. В мире, в котором орков ненавидят и где прилагаются всяческие усилия для того, чтобы от них избавиться. Ну а орки приняли правила игры и живут по принципу: «пусть ненавидят, лишь бы боялись». И конца этой войне не видно. Во всяком случае, для Даниила, ставшего ныне Краем, нет никаких шансов ее избежать.
Авторы: Марченко Ростислав Александрович
забравших подарок, и присмотрелся к байдане, потом глянул на меня. После чего что‑то зашептал на ухо ярлу. Тот кивнул.
— Не Бранду Аксу А’Корту раньше принадлежала? — спросил форинг.
— Ему, — ответили одновременно дед и Снорри.
— Он что, тоже погиб? — заинтересовался форинг.
Снорри оглянулся на деда, тот набычился и сказал:
— Да, и не только он.
— А в Тайнборге что он потерял? — продолжал расспросы форинг, видно, знал отца. Непонятно только, почему в присутствии ярла.
— Жил он там, — ответил дед.
Ярл шевельнулся и неожиданно вперился в меня взглядом.
— А с семьей что? — продолжил расспросы форинг, посмотрев на ярла.
— Он сам и двое сыновей на драккаре, жена и дочь в борге, — с напряжением в голосе ответил дед.
— Так драккар до борга дойти не успел? — удивился форинг.
Ярл продолжал сверлить меня взглядом.
— Да, — включился в разговор Сигурд, — на ночевке эльфы стрелами закидали. После чего и решили на борг напасть.
— А предыдущей ночью на мой корабль так же напали, — добавил Снорри. — Хотя мне за борт прыгнуть удалось.
— Как отбились тогда? — еще более удивился форинг, у стен зашептались. — Они же не посреди бела дня стены начали штурмовать?
— Верно, ночью напали. Часовых Приносящие Смерть вырезали, — ответил дед. — Взяли стену, потом за дома взялись.
— Сколько их было? — заинтересовался ярл.
— Тридцать пять, — сказал Сигурд.
— А мужчин в борге?
— Вместе с новиками где‑то двадцать пять.
— Как же вы отбились? — неподдельно удивился на этот раз ярл.
— Одного из часовых эльфы не добили, а он от болта в лицо только сознание потерял. Болт по скуле скользнул, — покосившись на меня, ответил дед. Его движения не остались незамеченными. Меня, а скорее мое лицо, начали рассматривать не только ярл с форингом, но и многие присутствовавшие в зале. Шрам был достаточно заметен, несмотря на лечение колдуна. — Как очнулся, эльфов в башне посек да стрелков на стенах пострелял. Потом эльфов и в борге рубил.
— И скольких убил? — рассматривая меня с непонятным выражением на физиономии, спросил ярл.
— Пятнадцать, — глянул на меня дед, словно приглашая вступить в разговор. Я предпочел играть в гляделки с ярлом. У стен зашумели. — Двух в плен взял.
Шум стал еще более громким.
— А второй, кто остался в живых, сколько? — усмехнулся наш феодал.
— Одного, — ответил на этот раз Сигурд. Я удивился, старик же в бою не участвовал! Не замечалось раньше за ним попыток примазаться к чужой славе.
— Рабом он тогда был, эльфа ножом заколол и с его мечом и щитом на защиту дома встал. — Так он про Ансгара говорил! — Из остальных мужчин никто не выжил, так, несколько детей и девушек. Рабы не в счет. Да и тех мало, эльфы всех подряд убивали.
— У Бранда А’Корта кто‑то из семьи в живых остался? — спросил форинг.
— Двое, сын и дочь, — медленно, с расстановкой, словно опасаясь подвоха, ответил дед.
— Где они сейчас? — посовещавшись с возжаждавшим общения ярлом, спросил форинг.
— Сын — вот он, — махнул рукой в мою сторону дед, — дочь я к себе в Кортборг забрал.
Ярл встал:
— Кровь рода А’Корт забыта не будет. Не согласится ли уважаемый хольд быть моим гостем со своим, если не ошибаюсь, внуком? Отведайте хлеба с моего стола, пока я не освобожусь. Вас проводят. К тебе, Сигурд, это тоже относится.
Снорри, ухмыляясь, переглянулся с форингом, перевел взгляд с ярла на меня, после чего подмигнул. Сигурд тоже поглядывал в мою сторону, мне показалось, с недоумением и напряженной работой мысли.
Молодой дружинник проводил нас в небольшой зал‑столовую, явно для важных персон, одной из которых неожиданно признали меня вместе с дедом, усадил за стол и распорядился слугам насчет обеда.
— Что это значит? — поинтересовался у деда колдун, пока слуги бегали за обедом.
— Если не ошибаюсь, у Края второй дед сейчас объявится, — криво ухмыльнулся дед.
— Я так и думал, — хмыкнул Сигурд, — надо же, не знал, что Хельга приходилась ярлу дочкой. А почему скрывали, не признал, что ли, когда‑то или еще что‑то?
— Признать‑то признал, даже воспитал и замуж отдал. — Видно было, что моему старику хочется выговориться. — Мать у нее… — Махнул рукой, глянув на колдуна.
— От пленниц дети не такая большая редкость, а если род матери хорош, ими никто не брезгует. Крестьянка, что ли, какая, с походной голодухи или рабыня? Или… — Сигурд замолчал, видимо, решил не мотать нервы деду предположением, что мою мать породила походная шлюха, тогда действительно есть смысл скрывать ее происхождение. Мне эта мысль тоже пришла в голову. — Бывает…
— Возможно,
