Орк-лекарь

ради них. Такие объединились, чтобы противостоять толпам обезумевших мертвецов, в которых превратились их братья. Но жизнь становилась все хуже и хуже, и наступил момент, когда уже некого было спасать. Тогда двенадцать мудрых собрались вместе и проложили путь за пределы Десяти планет Дома. Новый мир был таким же чужим, как и оставленный, но нас не беспокоили воспоминания, ведь мы не знали, каким он был прежде. Мы шли по умирающим планетам и планетам, рождающимся в муках, и везде мы искали новое знание. Безумие пронизало все, но формы безумия были столь же интересны, как и формы Творения. Но чем дальше мы уходили от Дома, тем глубже были Следы Творца. Мы нашли миры, живущие в гармонии сами с собой, молодые и здоровые и полные надежд, словно юная девушка, еще не встретившая своего первого мужчину. Эти планеты были столь же прекрасны, но ни одна из них не была Домом, и мы шли дальше.
На многих планетах жили существа из плоти и крови. Некоторые из них когда-нибудь смогут познать любовь. Поэтому там, где наша надежда колебалась на грани уверенности, мы оставляли следы. Конечно, наше стремление сравниться с Создателем можно считать гордыней, но и пахарь разбрасывает зерна, лишь надеясь на урожай.
Если ты читаешь эти строки, то это значит, что наши надежды были не беспочвенны. Возьми здесь все, что сможешь полюбить, и отправляйся к тем, кто еще не знает другой радости, кроме радостей тела. Может быть, мы когда-нибудь встретимся.
Хранитель Эиорит, один из ста восьми, оставшихся ждать».
Эльфийка замолчала, но долго еще никто не посмел произнести ни слова. Потом Лагаиси неожиданно спросила:
— А что такое любовь?
— Любовь?
Рыцарь Валис задумчиво взглянул на водяницу и ответил так же смутно, как были написаны слова на золотистых листах:
— Когда-то я думал, что знаю, что это такое. Теперь — не уверен…
Я решил, что пора вмешаться:
— Оставаясь здесь, мы вряд ли это поймем. Нужно идти в тот тоннель… Ну а потом, пока будем способны что-то думать, размышлять над загадкой.
— Ты прав, орк, — согласился мастер Дравар. — Я любил мою жену. Потом любил свой народ, внуков моих внуков, искавших в горе железо и камни. Я их люблю, и я им нужен. Иначе зачем бы я помогал тем оболтусам, которые лезут в шахты, не позаботившись о креплении свода? Но глупцы, поняв свою глупость, могут поумнеть. Я всегда в это верил. Когда-то и я сам был молодым и глупым… Нам нужно идти туда, где мы нужны.
И мы пошли.

Словно по заказу второй или третий поворот привел нас к винтовой лестнице. Мы спустились ниже уровня города-пещеры — там был лишь длинный коридор, освещенный мерцанием стен, в которых переливались темнотой полукруглые арки. Никаких створок, ничего, похожего на замки, — только полные угольной чернотой провалы.
— А кто нас должен позвать? — спросила Лагаиси.
Но ответ был понятен. Магистр Таларит взглянул на потолок, в его глазах мелькнула тень задумчивости, и он уверенно направился к одной из арок. Миг — и фигуру мага окутала радужно переливающаяся тьма. К моему удивлению, за ним последовала Миллинитинь. Еще один вихрь мрака вырвался из вспыхнувшего синими огнями проема — и вот уже и эльфийка исчезла в пустоте.
— Нет, мне туда не надо, — хмыкнул гном и направился к другому проему.
И снова все повторилось: вихрь тьмы, фейерверк звезд — и пустота на том месте, где еще мгновение назад стоял знаток руд и драгоценных камней.
Следующая очередь оказалась моей. Я ощутил, что один из проемов чем-то отличается от других. Он не такой, он ждет, там, за ним, происходит что-то важное, очень важное для меня, то, о чем я почти забыл, но что я обязательно должен сделать…
Словно подчиняясь чужой воле, я сделал несколько шагов в направлении позвавшей меня двери. Тьма приближалась, росла, окутывала меня мягким одеялом. Коридор исчез, свет померк, я ощутил себя крошечным, словно песчинка, и одновременно — огромным, бесконечно огромным. Миллионы звезд кружили и сверху, и снизу, хотя я давно уже не понимал, где верх и низ, где право и лево… Только бездонная чернота и бесчисленные огни…
Вдруг я ощутил себя в уже знакомом тумане. Под ногами — хрустящий серый гравий, вокруг — клубящиеся серые стены призрачной пелены. Над головой — слоистый дым… Но вокруг пирамиды — чистый воздух. Да, там была пирамида — невысокая, ниже меня, вроде тех, что ставили раньше в горах геодезисты на значимых точках, к ним потом привязывали измерения расстояний. Четырехгранная каменная пирамида со срезанной вершиной. Ребра мерцают, словно в них вмонтированы светодиоды…
Это видение длилось лишь миг — и вот я снова