Орк-лекарь

в могилу закопаться. А эльфийка просуществовала в виде духа больше столетий, чем прошло с Батыева нашествия.
Валис подтвердил мои догадки:
— Да. Орки для нее — не просто враги. Всех ее сородичей уничтожил Темный Властелин. Те, кто остался жив, — потомки предателей. Поэтому она — одна на целом свете.
— Да, не позавидуешь…
Я приподнялся и посмотрел на притулившиеся у берега фигуры:
— Рыцарь Валис, а остальные ненавидят меня так же сильно, как Миллинитинь?
В ответ он не очень уверенно покачал головой:
— Нет… но им нужно привыкнуть.
— Понятно.
О том, что духи-хранители иногда могут принимать вид материального существа, я знал еще от Апа-Шер. Однако это стоит им большой потери энергии. Поэтому духи предпочитают общаться с видящими их шаманами, а к непосвященным обращаются лишь в экстренных случаях. Да и о чем им говорить с живыми?
А теперь воплощенным из-за моей неосторожности Хранителям придется сжиться с мыслью о том, что в ближайшие годы будут они не мистическими существами, а обычными, из костей и мяса, и неизвестно еще, кем станут и куда попадут, когда помрут во второй раз.
— А что народ дальше думает делать?
Рыцарь пожал плечами:
— Пока останемся здесь. Вдруг что-то не так…
Я подумал, что если что-то получилось не так, как рассчитывали, то гораздо умнее — свалить подальше. Но промолчал. Все равно я пару дней нетранспортабельный.
— Тогда я, наверное, посплю. А то слишком уж болит…
Валис помог мне добраться до удобной расщелины между двумя валунами и расстелить одеяла. Я глотнул из фляжки «универсального исцелителя», надеясь, что Арагорн не соврал и запас «нектара» у меня теперь бесконечен, заполировал легким обезболивающим, которое готовилось из местного аналога опийного мака, и провалился в забытье. Подумал перед тем, как отключиться, что сейчас как раз самое время появиться этому гаду Арагорну и объявить, что работа выполнена.
Однако я зря надеялся.
В моих снах опять был непроглядный туман. Я брел и брел, пока не вспомнил, как можно очутиться рядом с костром. Это место по-прежнему вызывало у меня странное тоскливое чувство. Развалины напоминали о бренности всего существующего в бесконечной череде миров, а сам огонь издалека походил на зимнее солнце, садящееся в морозный туман.
Я еще только подходил к костру, но уже заметил сквозь белесую пелену девичью фигурку, замершую у щита. Длиннополый плащ, берцы на ногах — таких малышек можно встретить там, где собираются неформалы. Но вот она испуганно обернулась, и вместо обычного человеческого лица я увидел нечто, похожее на кошачью морду. Точнее, изящный подбородок и сочные губы — совершенно человеческие, нос — слишком короткий, но такие у людей тоже встречаются, особенно у азиатов, а вот глаза — огромные, выпуклые, с вертикальными зрачками, да еще черными полосками обведены, как у сибиряков или египетских миу. И уши — абсолютно кошачьи, сейчас тревожно прижаты к голове, но стоило ей чуть успокоиться, встают мохнатыми треугольниками…
— Кыся! — не удержался я от возгласа.
— Это вы ко мне обращаетесь? — Кошка с девичьим телом гордо вздернула подбородок, делая вид, что нисколько не боится.
Я хихикнул: несмотря на неприступный вид, она тем не менее опасливо отступила на пару шагов. Плащ распахнулся, и я с удовольствием пробежался взглядом по высокой груди, обтянутой голубой рубашкой, тонкой талии и крепким бедрам. Фигурка у кошки и по человеческим меркам — что надо. Жаль, к флирту малышка, кажется, сейчас не склонна. Вон как сжимает рукоятку хлыста — дескать, не подходи, побью! Да и вряд ли ей может понравиться моя нынешняя внешность. Хотя кто их, кошек, знает, может, они зеленую кожу и клыки считают эстетичными.
Незнакомка, кажется, не догадывалась, что здесь, у костра, два живых существа не способны коснуться друг друга. Правда, этот закон не распространяется на головоломов типа старины Асаль-тэ-Баукира.
Он снова принял образ здоровенного кота. Сибиряк-переросток, полосато-пятнистый, серый и пушистый. Правда, по сравнению с прошлым разом он порядком подрос. Был не крупнее средней дворняжки, а сейчас, пожалуй, сравнялся с овчаркой. Предчувствовал, что ли, что встретит кого-то близкого по виду?
— Ну не ко мне же, — сказал Асаль-тэ-Баукир девушке.
Незнакомка поставила уши торчком и захлопала глазами. Это выглядело так потешно, что я чуть не расхохотался.
А девушка-кошка попыталась произвести впечатление серьезного и даже мыслящего существа.
— Логично, — вежливо ответила она. — Вообще-то меня зовут Эйлинарра, и я — нэко, а не кыся.
Нэко? В памяти всплыла картинка — Анютка-анимэшница,