Рыцарь мечтательно продолжает:
— Простите, леди, за вульгарный слог,
Но проза жизни снова грубо вторглась.
Оруженосец, вглядываясь вперед:
— Прошу простить, что прерываю этот бред,
Конца которому, боюсь, вовек не будет.
Там, впереди, — девица на верблюде.
Держите крепче верности обет!
Рыцарь, свирепо:
— Ну ты, наглец! Закрой покрепче пасть,
А то зубов тебе недосчитаться!
Оруженосец, обиженно:
— Ну вот, опять — чуть что, так сразу драться,
А без меня давно бы мог пропасть.
Рыцарь, горделиво:
— Но не пропал. Поэтому — заткнись!!!
Тут появляется девица на верблюде. Рыцарь тихо обалдевает.
— Попридержите, леди, скакуна,
Ваш лик прекрасен в ярком свете солнца!
Девица, жалобно:
— Ах, сударь, мой верблюд вот–вот загнется,
Среди пустыни, сударь, я одна!
Рыцарь, недоверчиво:
— Одна?
Девица, с нажимом и убедительно:
— Одна.
Рыцарь, гордо выпрямляясь:
— Позвольте вас сопроводить!
Вам путь, клянусь, покажется короче!
Девица, с робкой надеждой в голосе:
— Вы не спешите?
Рыцарь совсем гордо выпрямляется:
— Ради вас — не очень!
Девица, радостно:
— Ах, рыцарь — как мне вас вознаградить?
Рыцарь:
— Вознагради… ах, вознаградить? Я весь у ваших ног!
Такое дело тонкое — Восток!
Процессия разворачивается и медленно удаляется в противоположную сторону. Рыцарь, мечтательно вслух:
— Любезная Катрин!
Простите за задержку. Я весь горю от жажды встречи с вами…
Оруженосец (подсказывает):
— Душа моя давно уже сгорела… да, сгорела…
И сердце изнывает от ожогов… ох, изнывает!..
Рыцарь, патетически:
— Но здесь война! И долг пред Нуменором священен!
Вся постановка принадлежит перу и исполняется бардами Тэм Гринхилл и Йовин.
