Оружие женщины

голосом, но с достоинством ответила она. — У меня нет денег, Ксандрос, но зато я знаю, что буду любить этих детей. Любить всем сердцем, а от тебя мне ничего не надо. Понимаешь?
Их взгляды встретились, и вдруг ее порывистые слова задели его за живое. Она сказала, что будет любить своих детей, но он-то знал, что быть матерью еще не значит любить своего ребенка. Теперь, когда она поняла, что он не собирается на ней жениться, останется ли при том же мнении? Или выберет аборт?
— Прекрасно понимаю, — ответил он. — Но хочешь ты или нет, а мою помощь получишь. Я положу деньги на счет лично для тебя, а как ты ими распорядишься — твое дело. В обмен я хочу, чтобы ты держала меня в курсе того, как проходит бере­менность. Понятно?
Она удивленно смотрела на него.
— Ты хочешь сказать, что будешь принимать в этом участие?
Ксандрос заставил себя не поддаться наивному взгляду голубых глаз.
— Я сказал, что хочу быть в курсе, — пояснил он, словно речь шла об одном из его очередных проектов. — И хочу знать, когда они… — он тяжело сглотнул, — когда ты родишь. Можешь сделать это для меня?
— Да, — еле слышно прошептала Ребекка и встала. Если бы она не чувствовала себя такой измученной, то просто ушла бы и добиралась бы обратно на метро. — Я бы хотела вернуться в отель. — Еще немного, и она разрыдается прямо здесь.
Ксандрос видел, что у нее дрожат губы. Раньше он бы просто поцеловал ее, но сейчас это было неблагоразумно. Их отношения закончились, и они оба об этом знают.
Он догадывался, чего она хотела от него. Но он не испытывал никаких чувств к этим еще не рож­денным младенцам. И разве не воспитывался он в семье, где было в порядке вещей бросать своих детей? Наверно, в его семье все вообще лишены зова крови. Он со злостью сжал кулаки.
— Мой водитель ждет, — процедил он. — Я тебя провожу.

Первый раз в жизни Александрос Павлидис чувствовал, что не прав.
Он ожидал… что? Что Ребекка воспользуется своей беременностью, чтобы стать частью его жизни и обеспечить себе достойное будущее? Да, именно так. Слишком много женщин лгали ему или скрывали свои истинные мотивы в надежде заполу­чить его. А у нее ведь есть более убедительная при­чина хотеть быть с ним. Двое детей сразу. Двое детей, которые должны родиться уже через пару недель, если верить настенному календарю в его кухне.
Ксандрос закончил завязывать галстук и посмо­трел на свое отражение в зеркале. Под глазами темные круги, отсутствие и намека на улыбку. За окном заснеженный Нью-Йорк готовился к Ново­му году и делал это как ни один другой город в мире.
Огромная елка в центре города сверкала тыся­чами огоньков. Вокруг нее люди катались на коньках. На камине Ксандроса стопкой лежали много­численные приглашения, но он даже не взглянул на них.
Во что, черт возьми, играет Ребекка?
Он ожидал, что щедрая сумма, которую он положил на ее счет, будет немедленно снята с него, но ошибся.
Он ждал от нее регулярных отчетов, как попыт­ку втянуть его в процесс ее беременности, и снова ошибся.
Она не сняла со счета ни цента, а единственная новость от нее заключалась в том, что она присла­ла ему изображение, сделанное на очередном УЗИ-обследовании. Снимок пришел в конверте с надписью «Лично в руки», и Ксандрос очень долго его разглядывал.
Он привык рассматривать рисунки — это было частью его работы. Но сейчас все совсем по-друго­му. Сначала он ничего не мог разобрать на размы­том снимке, но постепенно глаза стали различать детали. Он не мог поверить, что эти крохотные фигурки и есть живые существа.
Он запрещал себе думать и представлять что-то большее, но все же почувствовал нечто среднее между удивлением и злостью. Повинуясь порыву, он набрал ее номер в Англии. Ее голос звучал настороженно.
— Да?
— Это я, Ксандрос.
Да, я знаю, что это ты, подумала Ребекка.
— Привет, Ксандрос.
Не самое радушное приветствие, подумал он, стиснув зубы.
— Я позвонил, чтобы узнать, как у тебя дела.
Расскажи ему, сказала себе Ребекка. Просто факты.
— О, доктор очень доволен положением вещей. Все идет прекрасно, и дети…— как странно обсуж­дать такие подробности с человеком, который, по сути, является для нее незнакомцем, — дети разви­ваются как надо. Ты получил снимок?
Он ведь предостерегал себя, но все-таки почув­ствовал, что сердце учащенно забилось. Когда она со своим мягким английским акцентом произнесла слово «дети», это прозвучало так… по-настояще­му, но все же очень далеко от него.
— Да, да. Получил. Что