Оружие женщины

Кроме полотенца на голове, на нем не было ничего. Она залюбовалась его мускулистым телом, на котором блестели капли воды. Казалось, он совершенно не стеснялся своей наготы, но с таким телом это неудивительно. Ксандрос говорил ей, что эту привычку привез из Греции — ощущать воду на своем теле и быть свободным.
Он посмотрел на нее, еще сонную, и улыбнулся.
— Kherete,— мягко сказал он.
— Доброе утро, — отозвалась она, удивляясь, что до сих пор чувствует смущение от его присталь­ного взгляда. — Мне даже двигаться лень.
— Я смотрю на тебя и очень хочу остаться. Как легко.
— Но ты не можешь.
— Да, — согласился он, натягивая трусы. — К сожалению, не могу. Как только сойду с самолета, у меня будет уйма дел.
— И наверняка кипа приглашений на лучшие вечеринки Нью-Йорка, — она не собиралась гово­рить это, но слова сами слетели с губ.
 Он помолчал, приподняв бровь.
— И это тоже.
Ребекка понимала, что сказала лишнее. У тако­го мужчины, как Ксандрос, в жизни все имеет свое место. И ее место — исключительно в Англии. Но ведь проявление интереса — не обязательно рев­ность? Может она просто хоть что-то узнать о его жизни?
— Ты часто их посещаешь?
— Вечеринки? — он равнодушно пожал плеча­ми, застегивая пуговицы на рубашке. — Бывает иногда, когда не сильно устаю. А почему нет? — он натянул брюки. — А ты, Ребекка? Что делаешь ты, когда твой любовник не в городе?
Он спросил об этом, потому что ему интересно? Раньше он никогда не задавал такие вопросы. Или это банальная вежливость? Она хотела приукра­сить свою жизнь, которая, по его меркам, была очень скучной. Как бы он отреагировал, если бы узнал, что все свободное время она думает о нем? Даже в супермаркете подсознательно ищет глаза­ми именно то оливковое масло, которое его семья производит в Греции. Еще ни разу она его не нашла.
— Много чего, — расплывчато ответила она, — хожу в кино, иногда в театр.
— C подругами, конечно? — скорее утверди­тельно, чем вопросительно бросил он, застегивая брюки.
Что-то в его голосе обидело ее. Кем он, в конце концов, себя возомнил? Он ничего ей не предло­жил и не обещал — и при этом считает, что, пока его нет в городе, она сидит дома и ждет его?
— Не всегда. На самом деле у меня есть друзья и среди мужчин.
Он посмотрел ей в глаза.
— Мужчин?
А что? Он считает, что на дворе до сих пор сред­невековье?
— Конечно.
— Мужчины, с которыми ты встречаешься?
Ребекка резко села на постели. Ее волосы раз­метались по обнаженной груди.
— С ними я не встречаюсь! — воскликнула она. И хотела добавить, что это совершенно не то, что у нее с ним, но удержалась. У них ведь нет никаких отношений. Это всего лишь секс — каждый раз, как он бывает в городе: Иногда они ходят в ресто­ран или на мюзиклы. — Это просто мои друзья. Их общество мне приятно. Ну, ты сам знаешь.
Его глаза потемнели, и она с трудом могла понять, что в них отражается.
— Нет, не знаю. Я тебя не понимаю. В моем представлении мужчина и женщина, которые про­водят время вместе, могут иметь только опреде­ленные отношения. Так заложено природой.
Его глубокий голос звучал почти… угрожающе. Ребекка нахмурилась, уловив в его голосе обвине­ние.
— На что ты намекаешь, Ксандрос? — несмело спросила она. — Что, пока тебя нет, я сплю с дру­гими мужчинами?
— А это не так?
Сначала она замерла, потом почувствовала обиду и под конец — дикую злость. Ей было тяжело сохранять гордый вид, будучи обнаженной, поэтому она быстро завернулась в простыню. Она замети­ла, что у нее дрожат руки.
— Я не думала, что ты будешь о таком спраши­вать! Намекаешь, что я… женщина легкого поведе­ния? — У нее сбилось дыхание, а он смотрел на нее спокойным взглядом. Она махнула на него рукой. — С какими женщинами ты обычно имеешь дело, раз так судишь обо мне?
В ее глазах никогда не было столько огня, поду­мал Ксандрос со смесью дикого желания и чего-то большего. Ему было очень трудно извиняться, потому что он всегда считал себя правым.
— Я не должен был задавать этот вопрос.
— Да уж, не должен!
Он подошел к ней, чтобы обнять, и заметил, что внутри нее идет борьба. Гордость подсказывала ей не прощать его так быстро. Но она сдалась и позволила ему поднести ее руку к губам. Он мед­ленно целовал каждый пальчик.
— Прости меня, — тихо прошептал он, вдыхая аромат ее кожи, которая еще хранила запах секса. — Прости меня, agape тоu.
Она хотела простить его и одновременно жела­ла послать его ко всем чертям. Колеблясь между желанием и отчаянием, Ребекка закрыла глаза, мечтая, чтобы у нее хватило силы воли освободить­ся от его воздействия на нее. Снова открыв их, она встретилась со взглядом его темных глаз. Когда он вот так