Олег и к сорока годам был скорее маминым сыном, чем мужем для Марины, несмотря на брак длиною в двадцать лет и почти взрослую дочь Машу. А Марина превыше всего ценила долг и всегда делала так, как следовало, может быть, потому, что была очень хорошим юристом. Их семейная крепость рухнула в один день. Олег влюбился. И начала Марина все делать неправильно. Она сменила работу, имидж и даже любовника завела, да еще моложе на десять лет. Однако только теперь Марина почувствовала, как волшебно прекрасна эта быстротечная и многотрудная жизнь…
Авторы: Колочкова Вера Александровна
глядишь – пшик! – и нету вас. А что, в вашем городе, я смотрю, тоже погоды нет? Ну и июнь нынче выпал, чистый октябрь…
– С понедельника тепло обещают, – с удовольствием подхватил спасительную погодную тему Олег. – Говорят, сразу жара начнется. С дождями и грозами. Ну вот, мы уже и приехали…
– А девочке сказали, что мать умерла? – будто спохватилась вопросом Наталья, выходя из машины и придерживая за поля свою нелепую шляпу.
– Нет. Не сказали.
– Ага. Хорошо. Не надо пока ребенка травмировать. Ну, куда идти? Показывайте…
Исплаканное Настино лицо тут же возникло в дверном проеме, как только они позвонили в дверь. Она тревожно рассматривала Наталью, будто решала – не захлопнуть ли перед ее носом дверь, пока за спиной не прозвучал бодренький Ирин голос:
– Ну что же ты, Настя… Что ты застыла в дверях? Дай человеку пройти…
Оттерев Настю в сторону, она скорбно улыбнулась Наталье, повела рукой приглашающим жестом – заходите, мол, разделите с нами общее горе. Подсунувшись к Олегу, Настя прошептала ему на ухо, тихо всхлипнув:
– Слушай, она мне не нравится… У нее лицо как наждачная бумага. И глаза злющие. Лизке с ней плохо будет…
– Насть, прекрати, – ласково обнял он девушку за плечи. – По крайней мере, ей там лучше будет, чем в детском доме.
– Что? В каком детском доме? – хлопнула она мокрыми ресницами. – Ты что, Олег? Ни в какой детский дом я Лизку не отдам… Лиза, ты где? – громко позвала она девочку, бросившись опрометью на кухню.
Лиза сама уже неслась ей навстречу, прыгнула на ходу, уцепилась за шею, оплела ногами Настину тонкую талию. Вслед за ней заполошно выскочила из кухни Дарья Васильевна:
– Лиза! Чего ты выскочила из-за стола? Мы ж обедаем с тобой!
– Не надо, бабушка. Не трогай ее. Я сама накормлю, – замотала головой Настя, крепко прижимая к себе ребенка.
На шум из комнаты вышли Ира с Натальей, обе с улыбкой. Наталья держала в руках розовую коробку с Барби, помахивала ею призывно перед Лизиным личиком.
– Лизонька, здравствуй… А посмотри, что у меня есть! Ну, иди ко мне, давай будем знакомиться… Меня тетей Наташей зовут. А там, в сумке, у меня еще одна куколка есть, которая танцевать и петь умеет. Пойдем покажу…
Ира делала за ее спиной Насте знаки, то есть проворно работала лицом и руками, показывая – отпусти с рук ребенка, мол. Не дождавшись от дочери никакой реакции, подошла, потянула Лизу к себе, приговаривая:
– Ой, неужели у вас кукла и впрямь умеет и петь и танцевать? Да не может быть, никогда не поверю. А вот мы сейчас с Лизой посмотрим…
– Мам… Послушай меня, мамочка… – сквозь слезы сдавленно произнесла Настя, уворачиваясь от ее рук вместе с Лизой. – А что, если я сама ее удочерю? Я же взрослая, я самостоятельная, я тоже могу…
В наступившей тишине все переглянулись, потом уставились дружно на Настю – кто как. Ира смотрела на дочь с досадой, будто ляпнула она сейчас несусветную глупость, задев ее материнское достоинство. Так смотрят на малых детей, по наивности рассказавших что-то гостям из внутренней жизни семьи, не совсем приличное и тщательно ото всех скрываемое. Бабки, стоя рядком, смотрели с искренней жалостью, больше на Лизу, чем на Настю. Олег тоже смотрел на Настю, но не с досадой, а с умильным скорее удивлением. Нет, кто бы мог подумать? Экая она у него впечатлительная оказалась, любимая Настенька…
– Олег… – вывела его из неловкой задумчивости Ира, подступив вплотную. Проговорила тихо сквозь зубы: – Олег, немедленно увезите ее отсюда… Слышите? Я не знаю, как вы это сделаете, но уж постарайтесь. Я сейчас ребенка заберу, а вы Настю увезите…
– Да. Понял. Что ж, это правильно. Это будет вполне разумно, я думаю. Забирайте ребенка…
Всю дорогу до дому Настя проплакала, уткнувшись мокрым носом ему в плечо. Олег молчал, тихо гладил ее по голове, тупо рассматривая перед собой бритый затылок таксиста. Боже, как он устал. Как тяжело, оказывается, хоронить подругу горячо любимой женщины. Наверное, звучит несколько эгоистически, но ведь и в самом деле – очень тяжело.
На работу в понедельник Марина собиралась со странным настроением, несколько тревожным и одновременно смешливо-припод ня тым. И день обещал быть погожим – июньское небо, будто спохватившись, расчистилось за ночь, дав волю законному летнему солнцу. Это радостное обстоятельство, однако, принесло с собой и дополнительные утренние проблемы, сосредоточенные для многих женщин в коротком и емком, можно сказать, извечном, почти гамлетовском, порой даже и неразрешимом вопросе – что надеть? Надо же срочно перестраивать повседневный гардероб на другую погоду, а попробуй перестрой его за катастрофически быстро
