Осенняя рапсодия

ее, повертел он игриво руками над головой. – Что с собой сотворила-то, Марин?
– Ничего не сотворила. Прическа новая.
– А-а-а… Ну-ну. Понятно. Новая жизнь, новый рисунок образа. Слушай, а тебе идет… На десять лет моложе стала. Хороший, хороший рисунок! А насчет Машки ты все же подумай. Не надо ей…
– Без тебя знаю. Разберусь как-нибудь.
Они встретились короткими взглядами и тут же отвели друг от друга глаза, будто испугались чего. Или обожглись. Олег тут же развернулся резко, прошагал в ванную, сдернул с вешалки свой халат. Потом постоял в прихожей, неловко сворачивая его в трубочку и придерживая коленкой, завертел головой беспомощно.
– На. Возьми, – выглянув из кухни, сунула она ему в руки пакет. – Еще что-нибудь забыл?
– Нет. Все вроде бы. Пока.
– Пока.
Проходя мимо гостиной, он глянул на Илью коротко и с неприязненным интересом. Тот встретил его взгляд спокойно, даже приготовился было встать, чтоб выйти к сопернику лоб в лоб. Но Олег соперничать и не помышлял – прошел быстро мимо, завертел торопливо рычажок дверного замка. Уходя, неприлично громко хлопнул дверью. Марина от хлопка вздрогнула, потом рассмеялась тихо, взахлеб, почти истерически. Илья подошел, обнял ее, притянул к себе, начал гладить по вздрагивающим плечам. Потом отстранился, тряхнул ее с силой:
– Прекрати, Марина! Слышишь? У тебя истерика!
– Нет! Нет у меня никакой истерики! Погоди, я сейчас, сейчас…
Повернувшись к раковине, она пустила сильной струей холодную воду, стала торопливо брызгать себе в лицо полными пригоршнями. Потом распрямилась, схватила полотенце, вдохнула посвободнее, медленно опустилась на стул, глянула на Илью виновато:
– Слышал, как мы с мужем общались?
– Да. Слышал. Только я не понял, чего он хочет. Ему возраст мой не понравился? Но он тебе не строгий отец, а всего лишь бывший муж. Я хотел выйти, чтобы поговорить…
– Да ничего он не хочет, Илья. И хорошо, что ты не вмешался. Слушай, давай поедим, наконец! Курица вон остывает. Весь праздничный обед нам испортил, сволочь.
Она встала было, чтобы похлопотать с обедом, засуетилась бестолково по кухне. Было что-то нервное в ее суете и немного злое, будто Илья своим присутствием мешал ей. Наверное, и впрямь мешал. Хотелось нареветься вдосталь, выпустить женское уязвленное самолюбие на свободу, посмотреть ему прямо в глаза, и чтобы не мешал никто. Не стоял над душой. Не лез ни с жалостью, ни с любовью, ни с советами.
– Марин… Ты хочешь, чтоб я ушел? – тихо спросил парень, пытаясь поймать ее убегающий взгляд.
– Ой, да с чего ты взял? – раздраженно хлопнула она дверцей кухонного шкафа, развернулась к нему резко. – Ничего я не хочу! Я есть хочу, понимаешь? Просто есть! Голодная я!
– А я все равно не уйду, Марин. Ты сядь. Сядь и успокойся. Я сам все сделаю.
– Нет-нет… Погоди! Где же у меня нож такой большой был, с зазубринами, я забыла…
Она снова лихорадочно завертелась по тесному пространству кухни, и он с силой схватил ее за плечи, заставил сесть – почти пихнул на кухонный стул. Она дернулась было, но тут же и успокоилась, сникла. Поставив локти на стол, сунула подбородок в ковшик ладоней, отвернулась к окну. От прилетевшего из прихожей звука дверного звонка вздрогнула, посмотрела на Илью с возмущенным удивлением, спросила тихо:
– Кто это? Он что, вернуться решил?
– Сиди. Я открою.
Илья направился было в прихожую, но она обогнала его, первая подлетела к двери, приникла к пуговке глазка. Искаженное выпуклое лицо Блаженной Кати улыбалось из подъезда, смотрело прямиком в растревоженную душу. Как всегда, не вовремя. Аккурат под Катиным подбородком трепыхалось что-то невразумительно вислоухое, потом дернулось вверх, ткнулось ей в щеку, и Катя, не отрывая широко распахнутых глаз от Марининой души, улыбнулась радостно, чуть отодвинув голову назад. Марина отвернулась от двери, махнула рукой, вздохнула.
– Кто там? – спросил Илья. – Почему не открываешь?
– Да это Катя. Блаженная Фауна. Опять где-то щенка подобрала, теперь по квартирам ходит.
– Так давай возьмем?
– Ага! Мне только щенка сейчас для полного счастья не хватает! Муж ушел, любовника завела, сейчас щенка еще заведу – и полный вперед! И вообще – мы будем сегодня обедать или нет?
– Будем, будем. Пошли. Все готово уже. А за любовника и щенка отдельное спасибо.
Илья развернулся, быстро пошел на кухню, и она поплелась за ним, немного пристыженная, закусив губу. Сев за столом на прежнее место, глянула виновато:
– Обиделся, да? Не обижайся. Понимаешь, не так это все просто. Когда живешь долго с мужчиной, бок о бок, рожаешь ему детей, кажется, прорастаешь в нем корнями…