Ошейник для невесты

коротком норковом полушубке и стремглав нырнула в подземный переход.
В первый момент Маркиз не придал этому значения, хотя девушка показалась ему смутно знакомой. Тут же вплотную к «ауди», едва не врезавшись в нее, остановилась черная «BMW». Из нее выскочили двое типичных братков с короткими стрижками и накачанными плечами. Оглядевшись, они бросились вслед за девушкой в подземный переход.
Леня перевел взгляд на другую сторону Невского, где все еще стоял на прежнем месте «порше».
Вдруг он увидел девушку в норковом полушубке.
Вынырнув из перехода, она подбежала к желтой машине. Дверца быстро открылась, девушка прыгнула на сиденье, «порше» мощно взревел мотором и, превысив всякие ограничения скорости, умчался с Невского направо по Садовой, в сторону Михайловского замка.
И тут Леня вспомнил, почему ему показалась знакомой шустрая девушка в полушубке.
Именно она была вместе с Васей на фотографии, сделанной покойным Тимофеем в ресторане «Белый олень».
Из подземного перехода выскочили двое братков. Они заметались, пытаясь найти в толпе исчезнувшую девушку, и хотя Леня находился достаточно далеко от них и их разделял шумный и многолюдный Невский проспект, ему показалось, что он отчетливо слышит густой отборный мат, которым обманутые братки при этом обменивались.
Убедившись, что девушка сбежала, один из них достал мобильный телефон, видимо, чтобы доложить о неудаче. В продолжении последовавшего разговора он сгибался, как молодое деревце под напором бури — видимо, ему здорово досталось от сурового босса.
Теперь уже не торопясь, братки снова спустились в переход и через несколько минут появились на ближней к Лене стороне. Один из них сел в «BMW», а второй открыл своими ключами двухместную «ауди», на которой приехала сбежавшая девушка, и сел на водительское место.
Леня наконец понял истинный смысл только что разыгравшегося на его глазах спектакля. Братки вовсе не гнались за ловкой девицей, они ее охраняли, скорее всего по приказу ее строгого отца, одновременно следя за тем, чтобы она не совершала никаких опрометчивых поступков и не общалась с теми, кого суровый родитель считал нежелательной компанией. Видимо, к этой категории относился и Вася. Однако девица проявила чудеса ловкости и сумела отделаться от своего нежелательного сопровождения. При этом она бросила свою двухместную спортивную машину. Охранники доложили папаше о своей неудаче, получили нагоняй и приказ возвращаться, захватив дочкину «ауди».
Сам Леня тоже потерял желтый «порше», но он успел записать номера «ауди» и «BMW», и считал это большой удачей.

— Ты посадил меня в клетку, как будто я дрессированная обезьяна! — кричала девушка истеричным, ненатуральным голосом, — посадил в клетку и приставил своих долбанных мордоворотов!
Грузный, мрачный, тяжеловесный мужчина скрипнул зубами. От ее тонкого, резкого голоса у него заболели виски. Если бы он сказал кому-то из своих старых знакомых, что у него болит голова, они расхохотались бы над этим, как над отличным анекдотом: у Кабана болит голова! Ну и прикол! Да он этой головой кирпичную стенку проломить может!
— Посадил меня в клетку! Может быть, будешь показывать за деньги своим дружкам, этим старым гиенам?
Мужчина сжал зубы, стараясь не сорваться.
— Я человек, человек, а не цепная собачонка! — продолжала девушка накручивать себя, подпуская в голос жалостливую слезу, как профессиональные вагонные нищенки. — Мне нужна свобода! Почему я должна объяснять тебе такие элементарные вещи?
А почему он не может объяснить ей самые элементарные вещи? Почему она никогда не слушает его, а только кричит, кричит тонким, визгливым, истеричным голосом?
— У тебя все есть, все что ты хочешь, — проговорил мужчина медленно, хрипло, устало, — чего тебе не хватает?
Когда он говорил таким голосом с кем-нибудь из своих пацанов, они бледнели, как впечатлительные школьницы: все знали, что Кабан говорит так, когда он в гневе, а в гневе он был страшен.
Пацаны бледнели, а ей, этой девчонке, было наплевать на его голос, наплевать на его гнев. Она вытворяла все что хочет и отлично знала, что все сойдет ей с рук.
И ей действительно все сходило.
— Я тысячу раз говорила, чего мне не хватает, — ответила она неожиданно спокойно, — свободы! Я не хочу, чтобы за мной всюду таскались твои тупоголовые гориллы!
— Ниточка, ты же понимаешь — я за тебя боюсь! У меня много врагов, они могут похитить тебя, причинить тебе боль…
— Ты сам постоянно причиняешь мне боль! — взвизгнула она, снова заводя истерику. — И не называй меня этим дурацким именем!
Она требовала,