Ошейник для невесты

перевел Леня на настоящий русский язык, — и того, что по крайней мере часть этой коллекции украдена и подменена.
Иван Францевич откинулся в кресле и уставился на своего посетителя внимательным изучающим взглядом.
— Что это за доказательства? — спросил он наконец, когда тишина в кабинете снова сгустилась, как старый ликер.
Леня достал из внутреннего кармана фотографию. По его просьбе хороший фотограф выделил из снимка, сделанного покойным Тимофеем в «Белом олене», фрагмент, на котором осталось только ушко юной девицы и бриллиантовая серьга в этом ушке. Фотография была увеличена насколько возможно, и сережка была очень хорошо видна.
Иван Францевич внимательно рассмотрел фотографию и поднял взгляд на Маркиза:
— Эта фотография ничего не доказывает.
— Не доказывает, — согласился Леня, — если не знать, где и когда она сделана и кто на ней изображен.
— Увольте! — Ювелир отшатнулся от Лени, как будто тот превратился в рассерженного скорпиона. — Я не хочу знать никаких имен! Мне достаточно много лет, и я хочу спать спокойно!
— Хорошо, — Маркиз кивнул, — имен не будет.
Будет только дата. Эта фотография сделана в небольшом уютном ресторане, судя по дате на снимке, неделю назад. Насколько я представляю осторожность и неторопливость организаторов выставок такого масштаба, к этому времени коллекция должна была уже находиться в Лондоне или по крайней мере на пути туда.
— Да, это так, — согласился ювелир.
— Так что вряд ли эти серьги могли быть на жене или, допустим, дочери владельца.
— Он мог заказать копии украшений, — медленно проговорил Иван Францевич.
— Мог, конечно.., если это был он. Но вся беда в том, что вы мне сказали — владелец коллекции — человек далекий от криминала, а девушка на фотографии — дочь крупного уголовного авторитета, лидера криминальной группировки…
— Умоляю! — Ювелир перекосился. — Вы обещали — никаких имен! Тем более связанных с уголовщиной…
— Хорошо, имен не будет. Мы с вами обсуждаем чисто теоретическую проблему. Что будет, если перед открытием выставки обнаружится, что в Лондон привезли подделки?
— Репутации владельца будет нанесен серьезный урон. Возникнет подозрение, что он планировал неуклюжую аферу со страховкой экспонатов. Кроме того, под подозрением окажется подлинность других его коллекций — живописи старых мастеров, античных монет, резных камей.., короче, этого человека ждут очень серьезные неприятности.
— Я так и думал. Так может быть, вы сообщите заранее этому человеку, чтобы он мог принять какие-то меры для предупреждения скандала?
На этот раз Иван Францевич замолчал надолго.
Леня думал уже, что так и не дождется ответа, но наконец ювелир поднял на него глаза и сказал:
— Я слишком стар для того, чтобы вмешиваться в такие дела. Мы поступим по-другому. Вы молодой человек и любите рискованную игру. Сообщите ему сами. Я назову вам имя.
— А как же ваше правило — никаких имен?
— Правила существуют для того, чтобы их нарушать.., кроме того, вы поставили меня в довольно сложное положение, и нарушение одного из моих правил — меньшее из возможных зол.
Ювелир помолчал некоторое время и продолжил:
— У камней, как у людей, есть своя душа, своя жизнь, своя история. Только жизнь у них дольше человеческой, а история — интереснее. Тот гарнитур, к которому принадлежат ваши серьги…
— Они вовсе не мои! — вклинился Маркиз в монолог старика.
Иван Францевич недовольно взглянул на него и продолжил:
— Тот гарнитур называют иногда Хомутовским.
История его такова.
Во время завоевания англичанами Индии некий полковник, носивший хорошо известную фамилию Гамильтон, захватил в плен мятежного правителя небольшого княжества в Бенгалии. Странным образом мятежный раджа через короткое время оказался на свободе, и поползли упорные слухи, что полковник Гамильтон освободил мятежника за выкуп — изумительной красоты бриллианты. Доказательств не было, и полковник избежал суда, но офицеры объявили ему бойкот, и он вынужден был подать в отставку.
Спустя короткое время английский полковник Гамильтон появился в России и поступил на военную службу. На престоле восседала Екатерина Великая, а по восточным окраинам империи зверствовали шайки Пугачева. Воинственный англичанин, имевший опыт борьбы с мятежниками, становится командиром одного из полков, отправленных на подавление пугачевского бунта.
Кстати, в России непривычную для русского уха фамилию англичанина переделали в Гомотов, а еще позже — в Хомутов.
Когда новоиспеченный российский дворянин Федор Иванович Хомутов добирался к расположению своего