Осколки.

друг о друге сильнее, чем это может быть заметно, и преданность одного не возникнет без верности другого, а черта между их правами обязана оставаться незыблемой, хотя обязанности, по сути, одни и те же: служить и защищать. И господину в этом смысле частенько приходится тяжелее, чем слуге. Поэтому я и не хочу заводить «придворных», предпочитая совмещать в себе и господские чудачества, и трудности слуг.
Перед Льюсом возникла примерно такая же проблема: хоть я с самого начала строго распределил наши роли, но последующими действиями слегка вышел за рамки своей. Совсем чуть-чуть, однако этого оказалось довольно, чтобы герцог почувствовал неладное и погрузился в сомнения. Да, Мастера стоят особняком в общей иерархии, но никакие заслуги не позволят им подняться на одну ступеньку с сильными мира сего. По очень простой причине: разница целей. Мастер никогда не преследует выгоду, ни собственную, ни чужую. Соответственно, и не извлекает ее из удобных моментов, потому что не нуждается в ней. Посему, например, с точки зрения Мастера, власть и ее атрибуты — прах, не представляющий интереса. Но нельзя сказать, что они не пользуются властью. Пользуются, и еще как! Вот только берут ее взаймы и возвращают по первому требованию и с большими процентами. Так что, Мастер — желанный гость в кругах власть имущих. Другое дело, его нелегко туда заманить.
Есть и еще одно правило, соблюдаемое неукоснительно. Мастер не привносит в свои действия личную симпатию, а если не может удержаться, то старается свести ее влияние до почти незаметной величины. Но Льюс наверняка почувствовал, что в этом деле у меня есть свой интерес, и немалый. Нехорошо. Стыдно. Попробовать выкрутиться? Но ни в коем случае не лгать!
— Я сделал то, что мог и должен был сделать, милорд. Если мне при этом удалось кому-то помочь, негоже требовать награду за случайное совпадение.
— Случайное?
Кажется, он разочарован. Почему? Я бы радовался, если б так легко отделался от долга.
— Вы хотите думать иначе? Не нужно. Фантазия — целительная вещь, но не стоит увлекаться лекарствами: можно заболеть и от них.
Герцог усмехнулся:
— Правду говорят: с Мастером бесполезно спорить.
— Разве мы спорим? Вы изложили свою точку зрения, я свою, спор же предполагает отстаивание уверенности. Вы уверены? Если да, можем, и правда, поспорить.
Улыбка Льюса стала печальнее и вместе с тем озорнее, остро напомнив мне его покойного младшего брата.
— Пожалуй, не будем тратить время зря, тем более что я пришел не только затем, чтобы справиться о вашем самочувствии.
— Вот как? Немного обидно, милорд, впрочем, так и быть, эту обиду я переживу.
Герцог недоуменно сдвинул брови, но, оценив шутку, качнул головой:
— С вами нужно быть осторожнее в словах, Мастер!
— Не только со мной, милорд. Вообще, это полезное умение — правильно выбирать слова для выражения мыслей и намерений. Думается, вы им вполне владеете, просто позволяете себе слабину, если собеседник не представляет угрозы. Верно?
Льюс шумно выдохнул:
— Ну что с вами будешь делать? Все-то вы знаете наперед! Хотя… Если угадаете причину моего визита, клянусь: до конца жизни буду почитать вас, как первого мудреца на свете.
Ответив на подмигивание хитрым прищуром, я лениво зевнул:
— Великий труд, можно подумать… Сто против одного, что «полоса отчуждения» снята, и капитан Егерей Хигил ждет не дождется встречи со мной, чтобы доложить о своих достижениях и узнать мои. Ну как, угадал?
Потрясенное лицо Магайона было красноречивее слов, но он все-таки нашел в себе силы кивнуть.
— Не переживайте так, милорд: я просто выбрал из нескольких возможных причин самую правдоподобную и самую серьезную. А это чародейство того рода, что доступно всем без исключения.
Если серые глаза и поверили мне, то не до конца. А ведь я сказал чистую правду и не прибегал к ухищрениям вроде того, чтобы прислушаться к эху Пространства с целью определить наличие действующих заклинаний. Просто предположил.
— Что ж, не будем заставлять капитана ждать, потому что это не в его и не в наших интересах. Но раз уж мы твердо отказались от спора, милорд, должен кое-что вам сказать. Я остался в пределах действия «полосы» не потому, что желал предупредить городские власти. Просто мне стало известно, что в городе находитесь вы.
Льюс сузил глаза, переваривая услышанное, потом его губы дрогнули, но я поспешил предупредить переход разговора на новый виток:
— Никаких вопросов, милорд!

Бородатый Егерь ожидал нас во внутреннем дворике резиденции мэнсьера, под сенью сливовых деревьев, которые, благодаря щедрому поливу и тщательному уходу