Когда твоей заботе поручают не пядь земли, не город и даже не страну, а целый мир, появляется законный повод для гордости. Когда в твои руки попадают черепки сосуда чужой судьбы, возникает непреодолимое желание сложить из них новый, лучше прежнего. Доброе слово сглаживает острые грани, суровое — скалывает выступающие края, мозаика вновь сотворенных путей растет и ширится, не предвещая странникам бед и напастей. Но если увлечься игрой на поле жизни других, рискуешь не заметить, как от твоей собственной останутся одни лишь осколки…
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
И он был прав, мужчина, душой оставшийся мальчиком, а разумом обретший мудрость. Главное, чтобы жизнь продолжалась. И пока что она не думает завершаться — на радость одним, и к глубокому сожалению других.
Гроза покидала рейд.
Возвращалась домой — в море, которым была рождена. Уходила как корабль, под парусами лиловых туч. Уходила, оставляя разлитой в воздухе ту особенную свежесть, которую поэтически настроенные личности именуют не иначе, как «первый вздох новорожденного мира», а все остальные ругают за пронзительную сырость.
Волны, еще совсем недавно с пугающей силой бившие в борта, теперь всего лишь ласково поглаживают просмоленные доски. По мокрой палубе рассыпаются блики лунного света.
— Поднять колмы
!
Окончание команды сливается с топотом ног, затихающем где-то на полубаке. Два треугольных паруса начинают медленно ползти вверх.
— Навигатор: уходим с рейда, барраж пол-узла!
За горстью небрежно оброненных слов следует недолгая пауза, по истечении которой судно, повинуясь уверенным рукам матросов, плавно разворачивается к ветру.
— Парусным мастерам: ходовая готовность!
Короткая дробь топота, и тишина утренних сумерек вновь нарушается только поцелуями волн в правую скулу фессы
.
Утихающий ветер лениво играет мокрыми парусами, но раздающиеся хлопки только подчеркивают напряженность беседы двух теней на крыше рубки изящной кормы.
— Не беспокойтесь, все движется к намеченной цели, — голос одного из полуночников нарочито спокоен, что само по себе не является самым лучшим способом внушить спокойствие окружающим.
— Согласен. Но с той ли скоростью, что нужно? — Язвит второй.
— Ламма
прибудет вовремя, dan
.
— А все остальное? Вы уверены в успехе?
— Настолько, насколько вообще можно быть в чем-то уверенным. Сроки рассчитаны самым тщательным образом. Случайности? Их не будет.
— В самом деле? — Сухой смешок. — Да будет вам известно, капитан, нет в мире ни одной вещи, которая могла бы избежать влияния основного закона жизни.
— В чем же он состоит, любезный dan? — В голосе первого слышна легкая снисходительность: примерно так разговаривают с несмышленым, но очень обидчивым подростком.
— Если что-то может пойти наперекосяк, то пойдет непременно, капитан! Поэтому я и…
— Парус! — Скатывается из «вороньего гнезда» матрос, и если учесть, сколько в его голосе искренней радости, можно предположить: впередсмотрящему обещали пару монет за дополнительное рвение.
— Видите: все в порядке. Нам осталось только сдать груз и вернуться домой.
— Домой… — задумчиво, но все так же тревожно, как и раньше, протянул второй. — Не хотелось бы возвращаться под раздачу.
— Вы совсем не верите в успех, любезный dan?
— Верю. Но вера, капитан, ничто перед волей.
— Вашей или?… — Пробует уточнить капитан.
— Волей провидения, — следует мрачный ответ.
Небо на востоке светлеет. Приближается день. Но сначала… Сначала всегда наступает утро, не правда ли?
