Осколки.

при всей заманчивости результатов, посещения Лунной излучины были расписаны на годы вперед.
— Не спрашиваю, как ты это установил, но раз уж заявил о своих сомнениях, значит, доказательства имеются, — наконец, проронил Ра-Дьен, выходя из состояния отрешенной задумчивости.
— Увы.
— Не та новость, которую я хотел бы услышать.
— Понимаю. Веришь или нет, но и мне стало неуютно. Очень.
— Есть предположения о цели злоумышления?
Я качнул головой:
— И да, и нет. Скорее, известно, для совершения каких именно действий был осуществлен поджог, но, подери меня ххаг, не могу даже представить, зачем!
— Поподробнее, — велел Каллас.
— Судя по следам огня, целью поджигателя было уничтожение картины.
Светлые брови удивленно дрогнули:
— Картины?
— Ну да. Портрет женщины. Неизвестной до такой степени, что я не помню, как он вообще выглядел.
— Наверняка, висел в Старом флигеле? — легко догадался dan Советник.
— Висел. В конце коридора на первом этаже. Прямо скажем, не на видном месте!
— Не оправдывайся, не стоит. Хотя тебе следовало бы лучше знать собственное имущество.
— Я знаю! Подумаешь, одна несчастная картинка…
— Из-за которой кто-то пошел на риск.
— Риск? Вот еще! Да мои дурки и напугать-то толком не способны!
— И кому это известно? — последовало мгновенное уточнение.
— Ну… — настала моя очередь задуматься.
В самом деле, кому? Приют Немощных Духом вызывает у всех горожан благоговение вперемешку с животным страхом, причем и то, и другое чувство впитывается с молоком матери и рассказами отца, потому, собственно, дуркам и стража не нужна: они сами за ограду не выйдут, а люди с другой стороны не решатся войти, из боязни «заразиться» безумием. Ой-ой-ой, что же получается? Либо в Приют проник человек, уже потерявший рассудок и не способный правильно оценивать опасность, либо… Поджигатель пришел со стороны. Чужеземец, которого с детства не пугали «страшными рассказками». Чужак.
Видимо, у меня на лице отразился ход всех мыслей в подробностях, потому что Каллас удовлетворенно кивнул:
— Он не местный.
— И это еще хуже, чем могло бы быть.
— С одной стороны.
— Имеется и другая?
— Куда же без нее? Имеется. Регистр чужестранцев ведется точно и тщательно, следовательно, не составит труда…
Я взвыл, закатив глаза к потолку:
— Не составит?! Да ты представляешь себе, сколько их — проезжающих мимо и осевших в городе? Несколько сотен, не больше и не меньше! А проверить необходимо каждого. Каждого, понимаешь? Где был, что делал, есть ли свидетели, есть ли мотивы… Сколько времени понадобится? Год, два?
Каллас нахмурился:
— Не преувеличивай. Не более месяца.
— За который состав чужестранцев в Антрее существенно изменится! Приближается лето, помнишь?
— Можно закрыть границы.
Я растерянно запустил пятерню в волосы.
— Можно… Если королева согласится. А для этого одной моей просьбы будет недостаточно. И твоей не хватит, потому что отчет о дознании, составленный Хаммисом, утверждает: преступления не было.
— Хаммисом? — брезгливо сморщился Ра-Дьен.
— Им самым. Масло случайно пролилось, случайно вспыхнуло, случайно… Не было ничего, в общем.
— Да, против результатов дознания не попрешь. А назначить повторное…
— Бессмысленно: остатки заклинания теряют силу с каждой минутой. Другой дознаватель попросту не обнаружит следов. Да и представляешь, сколько придется потратить времени, чтобы убедить амитера в необходимости повторно отвлекать людей на расследование пустячного дела?
Каллас снова ненадолго погрузился в размышления, постукивая пальцами по губам.
— Может, все не так страшно? Почему не предположить, что происшедшее только лишь месть кого-то из недопущенных в свое время жить в городе?
— Месть? — я попытался скоренько прикинуть разные варианты. — Отпадает. Мстят обычно не каменным стенам, а человеку. В данном случае, покушались бы на меня, а не на безобидный кусок холста.
— Безобидный ли? — протянул Каллас.
— Буду считать так, пока не уверюсь в обратном.
— Кстати, что за старье ты приволок с собой? — интерес моего собеседника обратился к шкатулке.
— О, сей раритет имеет непосредственное отношение ко всем моим недавним бедам. За сгоревшей картиной был тайник, в котором и находилось послание из прошлого.
— Послание?
— Взгляни сам, — я передал Ра-Дьену облупившийся ящичек.
Каллас повертел его в руках, открыл и извлек на свет божий уже знакомые мне предметы. Надо сказать, на изучение письма dan Советник потратил чуть больше времени, чем я: подозреваю, его увлекли