Осколки.

хорошим аппетитом в постельных утехах. О нет, этот коренастый и все еще крепкий круглолицый мужчина с редкими нитями проседи в иссиня-черных кудрях ошарашил и покорил меня тем, что, по окончании церемонии представления озорно подмигнул и прошептал (благо, стоял совсем рядом со мной): «И зачем тратим время на знакомство? Все равно ведь будете дела делать с Вигером, а меня, старика, стороной обходить. Только оно и к лучшему: и вам веселее, и мне спокойнее». И такой славный человек многократно обманут женой! Несправедливо. Впрочем, судя по время от времени происходящим перестановкам и изменениям в составе верхнего яруса Городской стражи, амитер тщательно отслеживает все увлечения Кинты, а возможно, даже использует ее впечатления для оценки личностных качеств офицеров. К примеру, стремление поскорее попасть в постель горячей брюнетки можно рассматривать двояко: либо как преступное неуважение к вышестоящему чину, либо… как азарт, без которого трудно выбиться в люди. Так что, худа без добра и в этом случае не получается. Отъявленных мерзавцев можно выгнать взашей, а напористых молодцов возвысить и приблизить — тогда уж точно будешь знать, с кем проводит время гулящая супруга.
— Позволите украсть у вас этого несчастного страдальца на пару слов? — Спросил Вигер, отвесив не в пример мне изящный поклон трем кумушкам.
— Ну разумеется, dan, с превеликим…
Кинта осеклась, понимая, что еще слово, и мое общество обеспечено сплетницам до самого окончания приема, а уж этого никак нельзя допустить: и последними новостями обменяться не удастся, и возникает огромный риск выдать сокровенные секреты.
Ра-Кен подавил смешок, благодарно поклонился еще раз и, подцепив за локоть, увлек меня к стоящим у стены креслам.
— Это серьезно, Рэй?
— Сплетни daneke Кинты всегда проникновенно серьезны.
— Я не об этом! Ты плохо выглядишь: такой бледный, будто собираешься грохнуться в обморок.
Тревожный тон шепота, вполне уместный в сложившейся ситуации, Вигеру совсем не шел. Особенно в сочетании с напряженным взглядом.
— Скажи спасибо Олли: он так затянул корсет, что едва можно вдохнуть.
— А-а-а-а, вот в чем дело…
— Зря я признался, — изображаю разочарование. — Молчал бы, и твое внимание безраздельно принадлежало бы мне, а придворные красотки кусали бы локти от зависти.
— Не смешно.
— Жаль. Хотелось поднять тебе настроение.
Ра-Кен понизил голос до рыка:
— О моем настроении нужно было думать вчера, когда лез в драку!
— У меня не было выбора.
— Догадываюсь. Но это не повод рисковать.
— Я и не рисковал. Я просто…
— Тебе надоело жить? Пусть так, согласен. Только имей в виду, Рэй: я прощу что угодно, но не смерть.
— Запомню.
— Уж постарайся!
— Постараюсь, постараюсь… А пока будь другом, щелкни пальцами кому-нибудь из слуг: у меня в горле совсем пересохло.
— А сам щелкнуть не можешь?
— Зачем, если у меня есть ты?
Вигер тряхнул головой, но отказывать не стал: опытным взглядом человека, привыкшего командовать, отыскал в стайке ливрейных рыбок самую покладистую и замысловатым жестом показал, что молодые люди не против немного выпить. Не прошло и трех вдохов, как перед нами уже возник поднос с двумя бокалами, в хрустальных бутонах которых плеснулось что-то цвета темного янтаря. Мы благосклонно приняли подношение и неторопливо пригубили вино, попутно окидывая взглядом придворных, собравшихся в Коралловом зале в ожидании начала Малого приема.
В противоположность Большим приемам, проводившимся исключительно для подчеркивания значимости тех или иных событий, Малые предназначались Ее Величеством для иных целей. В частности, приятно и по возможности весело провести время, встретиться с нужными людьми в обстановке тепла и доверия, а кроме того, выяснить, чем живет двор. Для претворения в жизнь последнего пункта на прием приглашались главные сплетники и сплетницы Антреи, но, разумеется, в ограниченном количестве, потому что сплетни сплетнями, однако кто-то же должен поставлять и правдивые сведения.
Наличие в зале моих любимых кумушек означало: целью сегодняшнего вечернего сборища было не столько обсуждение имеющихся слухов, сколько порождение новых. Супруга амитера обожает прогуливаться по городу (конечно, посещая места, приличествующие благородной даме) и не умеет держать язык за зубами. По крайней мере, так считают многие придворные и горожане, которым не посчастливилось обладать ни малейшей крупицей моего дара. Я же очень быстро понял: Кинта — несносная болтушка, но лишь на темы, не имеющие значения для нее самой, а вот когда затрагиваются ее личные дела или дела ее семьи и родичей… О, тогда даже